Молитвы при постриге

Детально: молитвы при постриге - специально для Вас.

Постриг монашеский

По́стриг мона́шеский – обряд посвящения в монашество, при котором постригаемый дает Богу пожизненные обеты и к исполнению их получает дар содействующей Божественной благодати.

Существует три степени монашества – рясофор, мантия (малая схима) и схима (великая схима).

Постриг в рясофор совершается чтением определенных молитв и крестообразным пострижением волос, при этом имя или меняется на новое, или же оставляется прежним. Постригаемый обетов не произносит, но само его по свободной воле вступление на монашеский путь является выраженным обещанием Богу непорочного иноческого жития. Новопостриженный облачается в рясу и клобук (отсюда – «рясофор») и именуется «рясофорным монахом», «иноком».

При постриге в малую схиму, или в мантию, постригаемый дает Богу обеты безбрачия, послушания (настоятелю и братии) и нестяжания. С пострижением волос ему нарекается новое имя, он облачается в монашеские одежды и именуется мантийным монахом, или просто «монахом».

Последование пострига в великую схиму в главном похоже на чин пострижения в мантию, но отличается большей торжественностью и строгостью. Постригаемому дается новое имя, он облачается в схимническую одежду – т.н. схиму (куколь) и именуется «схимонахом», «схимником».

Совершителем пострига может быть только иерей-монах (иеромонах, игумен, архимандрит), получивший благословение правящего в епархии архиерея, или сам архиерей. В монастыре постриг совершает настоятель (по согласованию с правящим архиереем), или, в особых случаях, кто-либо иной, с его благословения.

Преподобный Макарий Великий: «Духовное действие Божией благодати в душе совершается великим долготерпением, премудростью и таинственным смотрением ума, когда и человек с великим терпением подвизается в продолжение времени и целых лет. И дело благодати тогда уже оказывается в нем совершенным, когда свободное произволение его, по многократном испытании, окажется благоугодным Духу, и с течением времени покажет опытность и терпение» (Духовные беседы. Беседа 9.1).

Беседа с сестрами об иноческом и монашеском постригах

8 октября, в день памяти преподобного Сергия Радонежского, игумена земли Русской, Матушка Ксения провела с сестрами обители беседу о иноческом и монашеском постриге, основываясь на изложении этих вопросов в проекте «Положения о монастырях и монашествующих».

Кто такие иноки, что значит постриг в малую схиму, в чем сходство и различие внутреннего устроения инокини, поднявшейся на первую ступень монашества, и мантийной монахини, принесшей пред Господом невозвратимые обещания, разбирала Матушка с сестрами.

В Русской Православной Церкви первая степень, первая ступень монашества – это иноческий постриг. Иночество, иначе рясофор, (досл. с греч. – носящий рясу). Иноческий постриг совершается над послушницами, прожившими в обители не менее трех лет, как установлено в «Положении о монастырях и монашествующих».

Следующая ступень – мантийный постриг (малая схима). Постригаемая в малую схиму дает обеты послушания, нестяжания и целомудрия, отрекается от мира, а также обещает пребывать в монастыре в постничестве до последнего издыхания, соблюдать монастырский устав, терпеть все скорби «Царствия ради Небесного».

Инокиня и мантийная монахиня. В чем различия? Что общее?

Отличия внешние – в одежде, носят, безусловно, второстепенный характер. Принадлежность облачения мантийной монахини – мантия, а также невидимый постороннему глазу параман, отсутствуют в облачении инокини.

По существу постриг иноческий отличается от монашеского обетами.

Инокиня, хотя и не дает еще этих трех обещаний – послушания, нестяжания и целомудрия, она не может снять облачение и вступить в брак, не может себе позволить уйти из монастыря, то есть, фактически, не давая этих обетов, она, тем не менее, под этими обетами живет. Она еще их гласно не произнесла, но она уже ими обременилась по существу потому, что в рясофорном постриге уже звучат некоторые начатки этих обетов – это невозвратное пребывание в монастыре, переход от мирской жизни, от мирской суеты. Эти обещания звучат в молитвах на пострижении в рясофор правда не из уст постригаемой, но из уст того, кто ее постригает: «Благодарим Тя, Господи Боже наш, Иже по мнозей милости Твоей избавил еси рабу Твою от суетнаго мирскаго жития, и призвал еси ю на честное сие обещание, сподоби убо ю пожити достойно во ангельстем сем житии».

То есть уже ясно — в молитвах на пострижение говорится об ангельском житии новопостриженной и о том, что она изведена из мира, избавил ее Господь «от суетнаго мирскаго жития», а если избавил, то возвращение к этому житию это уже грех перед Богом и недопустимо для инокини. И безнаказанным такой шаг для инокини, в отличие от послушницы, остаться не может.

Как мы видим, чин иноческого пострига можно рассматривать как некоторое обязательство которое принимает на себя новопостриженная, обязательство «невозвратно пребыти в монастыри в посте и молитвах», о чем будущая инокиня свидетельствует и в предваряющей постриг беседе с игуменией обители.

Иноческий постриг совершаемый с пострижением волос и переменой имени также дает основание относить рясофоров к монашествующим. «Чрез отнятие же и пострижение волос [постригаемый] приносит Господу, как жертву, начатки от тела: ибо всего себя приносит и посвящает Христу, и отверг всё излишнее и мирское» (блаженный Симеон Солунский).

Далее в беседе Матушка остановилась на рассмотрении внутреннего, душевного устроения инокини, стоящей на начальной ступении монашества, и монахини, постриженной в мантию.

Сестры делились своим пониманием этого вопроса, говорили о монашеском молитвенном правиле, о духовных качествах, о том, что благодаря растущему опыту, монахиня приходит к осознанию собственного ничтожества, к смирению, то есть о том, что духовный опыт монахини, превосходит внутренний навык инокини, делающей первые шаги в монашеской жизни.

Матушка отметила, что действительно, можно согласиться с тем, что монахиня должна быть более искусной в духовном делании, за плечами у нее появляется некий багаж духовного делания.

Подтверждением этому служит и то, что в монастырях обычно постригают последовательно — сначала в рясофор, а затем в мантию. Мантийный постриг сейчас разрешен только по достижении 30-летнего возраста.

Иногда случается так, как это произошло в нашей возрождающейся обители — первые сестры приняли сразу монашеский постриг. Но это возможно в связи с тем, что обитель была только что создана.

Не только духовным опытом, искусом по своему устроению монахиня отличается от инокини. Матушка поделилась с сестрами своим видением этого вопроса.

Я сама прошла этот путь от иночества до монашества, и могу сказать, что у инокини есть некая перспектива. Если вступление в иноческий чин было сознательным шагом, то такая инокиня не может не помышлять о монашестве, для нее эта цель – первоочередная и всепоглощающая. Всякое ее дело, всякий ее поступок она соразмеряет с предстоящим монашеством.

Читайте так же:  Самые сильные молитвы для семьи

Инокиня находится на стадии подготовки к принятию монашеского пострига. И этот период ученичества, период подготовки к некоему событию неизменно присутствует в жизни каждой инокини. Совершив какой-то неблаговидный поступок, она задает себе вопрос — «какая я буду монахиня, готова ли я к монашеству, готова ли я к тому, чтобы быть постриженной в мантию?». Я все время себя укоряла и признавала негодной к монашескому житию.

Монахиня более глубоко, чем инокиня, осознает ту ответственность, которая на ней лежит, более глубоко переживает свое падение, свой грех, потому что на ней уже лежит бремя обетов. Все согрешения монахини есть нарушение обетов, данных Господу, и поэтому ее переживания гораздо глубже и гораздо тяжелее чем переживания инокини.

Монашество это очень большая ответственность на самом деле и жаль, что, зачастую, мы не понимаем этого и отгоняем от себя такие мысли. Монахиня должна очень тщательно следить за собой, осознавая, что ее грехи – это уже нарушение тех обещаний, которые она гласно дала Богу.

Духовная брань у монахинь — это уже брань не на жизнь, а на смерть. Поэтому и определили святые отцы необходимость периода подготовки, ведь монашество — это бескровное мученичество. Безусловно, к этому мученичеству надо готовится, монашеское звание без должной подготовки может не только придавить, но и искалечить. Монахиня — это уже та христианка, которая выступила на смертельную брань с врагом рода человеческого. Даже наша монашеская одежда символизирует оружие, и монахини более защищены, чем инокини, потому что их брань тяжелее.

О монашеских доспехах Матушка пообещала поговорить в одной из следующих бесед.

Степени монашества и чины пострижения

Святая Православная Церковь в монашеском подвиге различает три состояния или степени:

1. Приготовление к подвигу – послушничество,
2. Самый подвиг – собственно монашество,
3. Высшее исполнение подвига – схимничество.

Первая степень есть состояние испытания, которому подвергают тех послушников, которые готовятся к принятию самого подвига, то есть пострига в монашество.

Перед постригом недреманно каждый должен пройти самое строгое испытание, чтобы удостовериться в искренности и твердости принятого решения.

В монастыре новоначальные живут по многу лет послушниками. Они постепенно изучают все, что должен знать каждый монах, выполняют назначенное им молитвенное правило и усердно выполняют ту работу, которую поручают им делать. Так и миряне, желающие принять подвиг монашества, должны постепенно изучать все, что касается монашества, и по мере своих возможностей выполнять молитвенное правило, назначенное духовным отцом, а также добросовестно трудиться на общем послушании. И если Господу будет угодно, то придет время, когда усердный послушник воспримет подвиг и по лестнице добродетелей будет восходить все выше и выше. Вот и ваша племянница, боголюбивая матушка Д., если только она действительно имеет призвание к такой жизни, то пусть она пока трудится и очищает сердце от грехов. А дальше Господь Сам управит ее жизнь во спасение.

Итак, монашествующие первой степени называются послушниками, или новоначальниками.

Монашествующие второй степени называются малосхимниками, или совершенными.

Третью степень составляют великосхимники, или совершеннейшие.

Вступление в монашество и степени его Церковь освящает своими молитвами и священнодействиями. Основное действие при постриге – это пострижение власов, чем обряд этот напоминает собой Таинство Крещения. Таинству Крещения он подобен еще по величию своему и богатству излияния Святаго Духа на человека, а также и тем, что при крещении нарекают христианское имя и при крещении надевается крест, и при постриге надевают два креста: один большой деревянный на грудь и другой (параман) на спину, а третий крест дается в руку. Как Таинство Крещения вводит (рождает) в новую благодатную жизнь, так постриг в монашество вводит человека в совершеннейший образ христианской жизни, поэтому постриг и называют вторым крещением.

Постриг обычно бывает за Литургией, изредка за вечерним богослужением. Существует три чина (обряда) пострижения:

1. В рясофор.
2. В мантию.
3. В схиму.

1-й чин называется последованием во одеяние рясы и камилавки.
2-й чин называется последованием малой схимы.
3-й чин называется последованием великой схимы. Третий чин установлен преподобным Пахомием Великим, до него было только два чина пострижения.

Самый короткий обряд, без произнесения обетов, это постриг в рясофор. После установленных молитв совершается крестообразное пострижение посвящаемого и на него одевают рясу и камилавку. Такой инок называется рясофорным, или рясоносцем.

Постриг в малую схиму продолжительный. Он делится на две части: оглашение и самое пострижение. В первую часть входит: увещание, произнесение обетов, наставление давшему обеты, молитва и наречение имени; во второй части совершается самое пострижение и облачение.

Обряд пострижения совершается таким образом. При чтении часов постригаемый выводится из храма в притвор. Здесь он снимает с себя все обычные одежды и обувь и одевает власяницу (хитон). После малого входа, при пении тропаря «Объятия Отча отверсти ми потщися» постригаемый вводится в храм и при этом он трижды приклоняется, распинаясь на земле, в трех местах храма. Приводится он к Царским вратам, где на аналое лежит крест и Евангелие. Игумен выходит из Царских врат и говорит: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обременении грехами». Потом испытывает его в твердости и добровольности при намерении принять подвиг иночества многими вопросами:
1. Пребудешь ли в монастыре и в постничестве даже до последнего твоего издыхания?
2. Сохранишь ли даже до смерти послушание к настоятелю и ко всей во Христе братии?
3. Претерпишь ли всякую скорбь и тесноту монашеского жития Царствия ради Небесного?
4. Сохранишь ли себя в девстве и целомудрии и благоговении?

На все вопросы постригаемый отвечает: ей, Богу содействующу.

Затем постригаемый наставляется (оглашается) в правилах совершеннейшего жития. Игумен говорит, что ему надо очистить себя от всякой скверны плоти и духа, стяжать смиренномудрие, отложить дерзость житейского обычая, пребыть в молитве терпеливым, не расслабляться и в посте, не лениться в бдениях.

И еще говорит:
– Подобает тебе, начавшему путь, ведущий в Царство Небесное, не возвратиться вспять (назад), иначе не будешь управлен в Царство Небесное. Да не предпочтешь что-либо Богу, не возлюбишь ни отца, ни мать, ни братий, ни иных кого-либо от своих, ни даже самого себя да не возлюбишь больше Бога ни все царства мира, ни покоя, или чести.

Читайте так же:  Как с помощью молитвы избавиться от сущности в человеке

Постригаемый с клятвою заверяет исполнить обеты монашества. Тогда игумен кладет на голову коленопреклоненного инока Евангелие и молится, чтобы Господь оградил постригаемого силою Святаго Духа и даровал ему терпение. Потом трижды на Евангелие кладет ножницы и повелевает подать их. Каждый раз постригаемый смиренно подает их и целует руку игумена. Затем игумен крестообразно постригает посвящаемого и нарекает ему новое имя. После пострижения посвящаемый облачается в иные одежды: хитон, параман, рясу, пояс, мантию, камилавку и клобук, сандалии и получает вервицу (четки).

После молитвы и ектении о новопостриженном после чтения Апостола (Еф. 6:10-17) и Евангелия (Мф. 10:37-38; 11:28-30) иноку вручается крест в напоминание подъятия им креста и последования за Христом (Мф. 8:34) и зажженная свеча с указанием на учение о свете добрых дел (Мф. 5:14). Потом бывает целование постриженного и отпуст.

Все одежды монаха имеют отношение ко всеоружию Божию, в которое он облекается для духовной брани (борьбы) против мира, плоти и дьявола.

Власяница (хитон) напоминает обет добровольной нищеты.

Параман – четырехугольный плат с изображением креста и орудий страданий Господа Иисуса Христа. На нем написаны слова: «Аз язвы Господа моего Иисуса Христа на теле моем ношу». Дается он иноку в постоянное напоминание о принятии благого Христова ига и в обуздание всех похотей и плотских пожеланий. Носится он на спине (хребте).

Ряса при облачении называется ризою радования, так как она дается в напоминание обета послушания, которое вводит в блаженную жизнь вечную.

Пояс кожаный возлагается на чресла инока в знаменование препоясания силою истины, в умерщвлении плоти и обновлении духа.

Мантия (паллий) обозначает силу Божию, покрывающую и охраняющую инока. Эта одежда называется ангельскою, а облачение в мантию называется обручением великого ангельского образа.

Клобук (наглавник) называется шлемом надежды спасения, так как инок, подобно воину, надевает его, чтобы спастись от врагов, которые представляются в соблазнах мира.
Новопостриженный монах снимает клобук в шестой день после пострижения. Пять дней он безвыходно молится в храме, ежедневно приобщается Святых Животворящих Христовых Таин, потом его отводят в келью.

Сандалии указывают, что инок должен быть готовым на благое послушание и всякое дело благое и должен быть осторожен, чтобы не преткнуться и не быть угрызенным от злых помыслов.

Четки (вервица) даются для совершения молитвенного правила. Они символически указывают иноку на всегдашнее пребывание в подвиге молитвы и называются мечом духовным.

Пострижение в великую схиму совершается так же, как и в мантию, только этот чин пострижения отличается большею продолжительностью и торжественностью. К тому же при постриге в схиму отречение от мира выражено еще сильнее: произносится обет полного отречения от мира. Игумен спрашивает:
– Отрекаешься ли ты вторично мира и того, что в мире, по заповеди Господней?

Потом игумен говорит такие слова:
– Отречение есть не что иное, как обещание креста и смерти. Знай себя от нынешнего дня распятым и умерщвленным миру совершеннейшим отречением, ибо ты отрекаешься от родителей, братий, жены, родства, содружества обычного, отрекаешься от мирского мятежа, попечений, стяжаний имений, тщетной и суетной славы. и своей души. Приготовься ко всему скорбному и болезненному, что заключено в радостворном по Богу житии. Будешь алкать и жаждать, нагствовать, терпеть укоризны и досаждения, уничижения, и изгнания. и когда все это претерпишь, то радуйся, ибо велика твоя награда на небесах.

Итак, постриг в схиму есть образ смерти для земной жизни и предначатие жизни горней. При постриге в схиму посвящаемый получает новое имя и облекается в схимнические одежды: кукуль и аналав.

Кукуль – это головное покрывало, соответствующее клобуку монахов. Он кругом покрывает голову и плечи, имеет остроконечный верх и украшен пятью крестами, расположенными на челе, на груди, плечах и спине. Кукуль, как и клобук, символически знаменует шлем спасительного упования и указывает на высшую степень совершенства – беззлобие, равное младенчеству.

В восьмой день после пострижения великосхимник снимает кукуль и потом надевает его без повторного благословения настоятеля.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Аналав соответствует параману, но он украшен многими крестами и имеет вид широкой, длинной полосы с прорезью на середине. Одевается через голову и носится на груди и спине.

Украшение кукуля и аналава крестами означает образ жития крестоносного.

Чин пострижения составлен святыми отцами по внушению Духа Святаго. В нем нет ни одного слова, написанного зря. Но многие только отчасти улавливают или догадываются о том, к чему призывается человек, потому что вся сила этих слов заключается в опыте жизни, причем в опыте не лукавом, но искреннем.

Чтобы лучше представить весь смысл и дух монашества, перейду к раскрытию духовного содержания каждого из трех основных обетов: послушания, нестяжания и девства или целомудрия.

Последование малой схимы, или мантии

Чинопоследование пострижения в малую схиму (греч. “то микро́н схи΄ма” – малый образ) совершается на Литургии. При чтении часов, перед Литургией, принимающий постриг приводится священнослужителем пред святые двери, преклоняет здесь колена, затем кланяется братии и настоятелю обители. После того выходит на паперть, где слагает свои обычные одежды и стоит в одной власянице, не опоясан, не обут, не покровен перед средними дверями из притвора в храм в знак отрешения от мира.

Во время пения антифонов по входе на “Слава, и ныне” поется тропарь: “Объятия Отча отве́рсти ми потщи΄ся, блудно мое ижди΄х житие, на богатство неизждиваемое взира́яй щедрот Твоих, Спасе. Ныне обнищавшее не пре́зри сердце, Тебе бо, Господи, умилением зову: согреши΄х, Отче, на небо и пред Тобою”.

Братия с возжженными свечами при пении этого тропаря встречает постригаемого как блудного сына евангельской притчи. Постригающийся трижды творит земной поклон: войдя в западные двери, на середине храма и перед алтарем. Здесь и совершается пострижение.

На солее, перед царскими дверями, устанавливается аналой, на котором полагаются Крест и Евангелие. Все держат возжженные свечи. Настоятель преподает постригаемому краткое увещание: призывает его отверзть уши своего сердца, внемля гласу Господа, зовущего взять Свое легкое иго и помнить, со страхом и радостью давая обеты, что Сам Спаситель, и Его Матерь, и все Небесные Силы внимают его словам, которые напомнятся ему в день Судный.

Затем настоятель вопрошает пришедшего: “Что пришел еси, брате, припа́дая святому жертвеннику и святей дружине сей?” Игумен знает, зачем он пришел, но спрашивает для того, чтобы всем было явно его искреннее желание. Получив ответ: “Желая жития постническаго, честны΄й отче”, опять вопрашивает: “Желаеши ли сподобитися ангельскаго образа и вчине́ну быти лику монашествующих?” – “Ей, Богу содействующу, честны΄й отче”, смиренно отвечает послушник; настоятель же одобряет его благое намерение словами: “Воистину добро́ дело и блаженно избрал еси, но аще и совершиши е (его): добрая бо дела́ трудом стяжаваются и болезнию исправляются”.

Читайте так же:  Молитва чтоб бывший муж вернулся

Но не довольствуясь добровольным приходом нового подвижника и его первыми признаниями, он приступает с подробным испытанием: вольною или невольною мыслию приступает он к Богу, а не от нужды и насилия, пребудет ли в монастыре и постничестве даже до последнего издыхания. Сохранит ли себя в девстве и целомудрии и благоговении, и в послушании настоятелю и братии? Потерпит ли всякую скорбь и тесноту жития монашеского ради Царствия Небесного? На все эти вопросы он слышит тот же смиренный ответ, исполненный сознания своей немощи и упования на благодатную поддержку: “Ей, Богу содействующу, честны΄й отче”.

Затем игумен раскрывает, в чем состоит совершеннейшее житие, и дает благие советы. Он полагает основанием его чистоту, смиренномудрие и совершенное самоотвержение, предостерегает об искушениях, которые воздвигнет на воина Христова враг человеческий воспоминаниями прежней жизни. В пример для подражания он предлагает святых мучеников за веру и Самого Господа, принявшего ради нас образ раба. В конце еще раз спрашивает: “Сия вся тако ли испове́дуеши в надежды силы Божия и в сих обетех пребывати обеща́ешилися даже до конца живота, благодатию Христовою?” – “Ей, Богу содействующу, честны΄й отче”, – звучит ответ.

Игумен молится о нем, вспоминая благоутробие Щедрого Бога, сказавшего Израилю: “Аще бы и жена забыла исчадие свое, Аз не забуду тебе”; укрепляет дух нового брата обетованием Небесной силы в подвигах духовных и утешения Святого Духа и части святых Антония, Евфимия, Саввы и сущих с ними во Христе Иисусе.

Постригаемый преклоняет колена и преклоняет главу, игумен возлагает на его главу книгу (Большой Требник или Последование пострижения) и читает две молитвы: возгласную и главопреклонную, в которых просит Господа, призвавшего достойными Себе служителями тех, кто оставил все житейское, и показавшего нам различные пути ко спасению, оградить и этого раба Своего силою Святого Духа, принять его чистую жертву Богу и с отнятием его волос отнять и всякую похоть бессловесную, сподобив его легкого Своего ига и соблюдения святых заповедей, и сопричтения к лику избра́нных.

Затем игумен, указывая постригаемому на Святое Евангелие, лежащее на аналое, говорит: “Се, Христос невидимо зде предстоит; виждь, яко никтоже тя принуждает приити к сему образу; виждь, яко ты от своего предложения хощеши обручения великаго и ангельскаго образа”. Это подтверждает сам постригающийся, и по повелению настоятеля: “Возьми ножницы и подаждь ми я (их)” – трижды подает настоятелю верженные им долу ножницы и целует его руку.

Приняв в третий раз ножницы из рук постригаемого, игумен говорит: “Се, от руки Христовы приемлеши я (их); виждь, Кому сочетава́ешися, к Кому приступаеши и кого отрицаешися”. Затем, взяв ножницы от Евангелия, постригает власы на его главе крестообразно, произнося: “Брат наш (сестра наша, имярек) постригает власы главы своея во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Рцем о нем: Господи, помилуй!” Братия поет: “Господи, помилуй!”. Пострижение волос, отнятие их с главы выражает отложение, удаление помыслов земных, влекущих к миру. При этом первый раз произносится новое имя монаха. Есть несколько традиций избрания нового имени: по святому этого дня или начинающееся с той же буквы, что и мирское имя постригаемого. Выбор имени зависит от постригающего, ибо оно дается в знак того, что монах полностью отрекается от мира, покорно подчиняется воле игумена, посвящая себя служению Богу. Перечень принятых для монашеского чина имен предлагается в конце Большого Требника. Часть из них отсутствует в Месяцеслове, поэтому игумен должен сообщить новопостригаемому день, когда празднуется память его нового Небесного хранителя.

При тихом пении всей братии: “Господи, помилуй” начинается облачение нового инока в одежды его чина руками настоятеля, объясняющего постепенно их духовное значение, с призыванием имени Триединого Бога. Сперва надевается хитон (власяница) со словами: “Брат наш, имярек, облачается в хитон вольныя нищеты и нестяжания, во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Рцем о нем: Господи, ппомилуй!”.

Затем надевается параман, то есть четырехугольный плат с изображением Креста, носимый на персях или ра́менах. “Брат наш, имярек, приемлет параман во обручение великаго образа и зна́мение Креста Господня”. Параман шнурами, пришитыми к его углам, объемлет плечи монаха и обвивает и стягивает одежду. Параман дается иноку во всегдашнее воспоминание о взятом на себя благом иге Христа, о легком бремени Его, в обуздание и связание всех похотей и плотских желаний. С параманом возлагается Крест, в воспоминание Крестных страданий Господа и смерти Его и в зна́мение последования Господу, то есть претерпевания всех скорбей и страданий.

Затем постригаемый одевается в рясу – одежду, носимую поверх власяницы, и игумен произносит при облачении: “Брат наш (сестра наша, имярек) облачится в ризу радования, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа”. Эта одежда черного цвета, как и другие, напоминающая иноку о смерти и плаче, именуется “ризою радования”, потому что надевающий ее избавляется от земных скорбей и печалей, вводится в нетленную жизнь, в полное послушание глаголам Господним.

Потом монаху при словах игумена: “Брат наш, имярек, препоясу́ет чре́сла своя силою истины, во умерщвление тела и обновление духа”, надевают пояс, чтобы, крепче стянув свое плотско́е естество, в бодрости и духовной силе он всегда творил заповеди Божии и соблюдал данное ему послушание.

Далее он облачается в мантию (па́ллий), что знамену́ет обручение ангельского образа. Игумен говорит: “Брат наш, имярек, приемлет па́ллий, обручение великоаго и ангельскаго образа, во одежду нетления и чистоты”. Мантия – знак покровительства Божия, она не имеет рукавов, напоминая иноку, что он не имеет воли творить дела ветхого человека, а свободно развеваясь при ходьбе, уподобляется крыльям Ангела, сообразно монашескому образу.

Затем надевается шлем спасения – клобук, или камилавка, иначе кокуль, или “плат камилавки, еже и΄мать покрывало”. Впрочем, камилавку новопостриженный мог иметь и раньше, но клобук надевается только при пострижении в малую схиму. Как воин покрывает себя шлемом, идя на брань, так и инок надевает клобук в знак того, что стремится отвратить очи и закрыть уши, чтобы не видеть и не слышать суеты мира, “покрывается шлемом надежды спасения” и “покровом послушания”.

Читайте так же:  Молитвы защищающие детей

Далее постригающийся в малую схиму обувается в сандалии (ка́ллиги) при возглашении игумена: “Брат наш, имярек, обувается в сандалия во уготовление благовествова́ния мира”.

Наконец, постригающемуся в малую схиму дается ве́рвица, то есть веревочка с многими узлами или нанизанными на нее деревянными или костяными бусинами, иначе называемая четками. По четкам считают совершённые молитвы и поклоны, положенные монаху по молитвенному правилу. Игумен произносит: “Брат наш, имярек, приемлет меч духовный, иже есть глагол Божий, во всегдашней молитве Иисусовой. Всегда бо имя Господа Иисуса во уме, в сердце, в мысли и во усте́х своих имети должен еси, глаголя присно: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго”.

Настоятель дает Крест в правую руку инока, напоминая ему слова Христовы: “Рече Господь: аще кто хощет последовати Мне, да отвержется себе, и да возмет крест свой, и да последует Мне”. Он дает ему и зажженную свечу, с которой тот должен стоять всю Литургию, до своего Причащения, у иконы Спасителя, и опять произносит: “Рече Господь: тако да возсияет свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех”.

По облачении новопостриженного игумен молится о нем, прося Господа ввести раба Своего в духовный Свой двор, сопричести к словесному Своему стаду, очистить его мудрование от плотски΄х похотей и дать ему непрестанно воспоминать блаженство, ожидающее любящих Бога и распявшихся житием монашеским ради Царствиа Небесного.

Если пострижение совершается не на Литургии, далее возглашается великая ектения, в которой возносятся моления и о принявшем монашеский образ. После возгла́са: “Яко Свят еси, Боже наш. ” поется: “Ели΄цы во Христа крести΄стеся. “, затем поется прокимен, и читается Апостол (Еф. 6, 10-17) о духовной брани каждого человека, для которой надо облечься во всеоружие Божие. После пения аллилуиария читается Евангелие (Мф. 10, 37 38; 11, 28-30), где благовеству́ется о том, что любовь к Богу должна быть более любви к отцу, к матери и что тот, кто не идет во след за Господом, недостоин Его.

Потом возглашается краткая сугубая ектения: “Помилуй нас, Боже”, и “Еще молимся о оставлении и прощении грехов раба Божия, имярек”. Затем постриженному даются Крест и свеча, а иеромонаху вручается еще и Евангелие. В завершение чина пострижения бывает братское целование при пении стихиры: “Познаим, братие, Таинства силу, от греха бо ко Отеческому дому востекшаго блуднаго сына Преблаги΄й Отец, предусрет лобызает. ” Затем следует отпу́ст.

Если пострижение совершается на Литургии, то по облачении новопостриженного и по молитве о нем игумена совершается Божественная Литургия обычным чином. Во время причащения духовник берет у стоящего перед иконой Спасителя инока Крест и свечу и он, приложившись к святому образу, причащается Святых Божественных Таин.

Последование на одеяние рясы и камилавки, или в какой мере принявший рясофорный постриг причастен монашескому званию

Интерес, проявляемый к вопросу о статусе рясофорного иночества, был весьма показателен для дискуссии последних лет при обсуждении проекта «Положения о монастырях и монашестве Русской Православной Церкви». Однако характерен он отнюдь не только для отечественного монашества – на протяжении долгого времени этот вопрос не теряет актуальности практически во всех поместных Православных Церквах. Он нашел отклик и на Святой Горе Афон. Мы публикуем статью Святогорского монаха, которая увидела свет несколько лет назад, ее и сейчас можно найти на многих греческихсайтах, в том числе Афонских монастырей. Надеемся, что с данным мнением будет полезно познакомиться читателям русскоязычного интернета.

Как все церковные последования и уставы были составлены не в один момент, но явились результатом многих и разнообразных, совершаемых по смотрению Божественной благодати преобразований внутри многовековой жизни Церкви и ее предания, так и «Последование на одеяние рясы и камилавки» есть результат долгого (начиная с VIII века) развития этого чина[1].

В XII веке вопрос о том, в какой мере рясофор причастен монашескому званию, обсуждался довольно широко[2], что явствует из послания Святейшего патриарха Антиохийского Феодора Вальсамона[3]. Изложив различные мнения по этому вопросу, Вальсамон признает за рясофорным иноком присущие монашескому званию канонические обязательства, а именно: «. не может снять с себя монашеские одежды и вступить в брак».

Более ясное и законченное учение по данной теме мы находим в сочинении святителя Евстафия Фессалоникийского «Обозрение монашеской жизни»[4], где святитель говорит о разделении монашеского жительства на три чина: великосхимников, средних мантийных и новоначальных[5]. Из всего богатства рассуждений святого приведем два показательных отрывка, в которых говорится о статусе рясофорного монаха: «Разве ты не знаешь, о новоначальный монах, что после торжественного, а вместе с тем простого и малословного пострига, ты тотчас посвятил себя Богу?»[6] и: «Велико и твое достоинство, о новоначальный монах. Ведь ты уже вписан в число царских подданных»[7].

Ввиду указанных обстоятельств последование рясофора означает, что тот, над кем совершены молитвы на одеяние рясы и кто уже торжественно облечен в монашеское одеяние, включается в чин монашествующих и, следовательно, приобретает монашеский статус. Только такой смысл могут иметь слова читаемых молитв: «Благодарим Тя, Господи Боже наш, иже по мнозей милости Твоей избавил еси раба Твоего (имярек) от суетнаго мирскаго жития, и призвал еси его на честное сие обещание…» и «Во иго Твое, Владыко, спасительное приими раба Твоего (имярек) и сподоби его сочетатися пастве избранных твоих…». Здесь вполне четко и ясно запечатлено осознание Церковью того, что приходящий к данному чину (естественно, если соблюдены канонические условия об испытании, возрасте и свободном положении) переходит от мирской жизни к монашеской и принимает на себя все монашеские обязательства, а также и дары, как в яркой и лаконичной форме сказано в следующих словах молитвы: «Облецы его освящения ризою, целомудрием препояши чресла его; всякаго воздержания яви его подвижника» и «духовных твоих благодатей совершеннаго дара сподоби».

Невозможно, оценивая достоинство приведенных молитв и все их величие, пренебречь их содержанием и тем значением, какое они имеют вместе со всем чинопоследованием как для самого приходящего к постригу, так и для полноты монашеского братства.

Итак, точку зрения, что имена имеющих «лишь рясофорный постриг» не должны вноситься в монахологии священных обителей, о чем говорится в циркуляре № 96/71/8-2-1945 Священного собора Элладской Церкви, невозможно понять, поскольку никаких подтверждений этому мнению в циркуляре не приводится. Мы не можем понять, какие причины заставили Священный собор так резко выступить против рясофорного пострига, называя его «неуместным», а его последствия «ничуть не способствующими уважению и почтению к традициям монашеского жительства»[13].

Читайте так же:  Молитва Николаю Чудотворцу вернуть мужа в семью

Такое же ошибочное и странное, по крайней мере, с точки зрения логики, рассмотрение данного вопроса мы встречаем в «Церковном праве» (1890) канониста Никодима Милаша. Мнение этого автора отрицательно повлияло на многих наших современников. Никодим Милаш говорит, что рясофорный «нравственно подлежит обязанностям священного обещания» и «ему запрещено снимать с себя монашеский образ», однако, поскольку всё это имеет лишь нравственную ценность, то решительно настроенный может «вернуться в мир» и «вступить в брак»[14].

На это мы можем заметить, что монашеская жизнь имеет преимущественно или, лучше сказать, исключительно нравственные характер и содержание, которые и обуславливают образ жизни монаха. Все элементы законности, все права и обязательства вытекают из нравственного содержания монашеского образа и определяются им. Таким образом, если Никодим Милаш принимает, что «запрет (на возвращение в мир рясофорного монаха) имеет более нравственный характер», то это означает, что нравственное обязательство монаха перед самим собой, перед Богом и Церковью есть высочайшее обязательство, и никакое постановление закона или другое оправдание не могут пересилить его. Так что его слова против рясофора повисают в воздухе и отменяют сами себя.

Также и то утверждение, что поскольку не дается обещание, то нет и обязательств, не выдерживает критики. Во-первых, потому, что над приступающим к принятию рясофора совершается торжественно публичный обряд, к которому он приходит осознанно, после испытательного срока не менее одного года, с целью перейти из чина мирян в чин монахов. А во-вторых, потому, что подобным образом приступающие к алтарю в Таинствах священства и брака принимают на себя громадные обязательства на всю жизнь, при том, что они не дают никаких обещаний, кроме разве того, о котором говорит само их присутствие.

Прискорбно, что протопресвитер Евангелос Мандзунэас в своем труде «Достоинство рясофорного монаха» (Афины, 1979) одобряет и принимает как правильные мнения Н. Милаша, противоречащие самим себе, и отвергает как неприемлемые мнения профессора Панайотакоса, обстоятельные, утвержденные на всем нашем духовном предании и подтверждаемые множеством ссылок.

Во времена баварократии монашеское жительство в Греции было почти полностью уничтожено, а из-за этого мы не имеем даже элементарного монашеского опыта и хоть сколько-то долголетнего монашеского предания. Все это имело и то последствие, что в понимании чина рясофора произошла совершенная неразбериха[15]. Можно было бы еще много говорить о происхождении чина рясофора, о исторических и духовных причинах его появления. Но здесь мы ограничиваемся указанием на церковное сознание о достоинстве рясофорного пострига и на то место, какое занимает рясофорный постриг в современной практике Святой Горы.

Наконец, было бы упущением не привести некоторых отрывков из писаний святых отцов.

Святой Евстафий Фессалоникийский: «Ибо желающие любомудро объяснить законы логики сказали о трех схимах, причем та, которая считается среди них первой, имеет превосходство кроме прочего и в том, что через нее получают свое совершенство и другие, то есть вторая схима и третья, как доказывают это мудрые люди. Возможно, по этой причине и великосхимник получает свое имя. И великосхимник имеет преимущества перед двумя другими, то есть перед мантийным монахом (вторая схима) и уступающим ему вступительным чином»[16].

«Трояким образом происходит продвижение, от меньшего переходит к большему, от малосхимника и так называемого рясофорного к постригу в святую схиму, а от него к совершеннейшей так называемой великой ангельской схиме»[17].

И святой Григорий Палама, упоминая о разделяющих монашеский образ, говорит: «И они не по истине разделили. Ибо исследовав с двух сторон, найдешь одинаковые отречения и обещания»[18].

Еще и святой Феодор Студит повелевает: «Ты не должен давать схимы, именуемой малой, а потом – как бы великой, ибо схима одна, подобно крещению, как было в обычае у святых отцов»[19].

Таким образом, схима – одна, а те различия, о которых говорят святые отцы, представляют собой духовное возрастание внутри этой схимы. Они изображают три чина духовной жизни: чин несовершенных, средних и совершенных[20]. Переход от рясофора к малой схиме и затем к великой – это рост, развитие и совершенствование внутри одной и той же монашеской схимы.

Следуя за святыми отцами, мы признаем, что «чин пострижения в рясофор», как он содержится в Великом Евхологии нашей Святейшей Церкви (то есть трисвятое, молитвы и троекратное пострижение волос), представляет собой полноценное внедрение и вступление в монашеский образ, то есть канонический постриг, который налагает на нового монаха все номоканонические обязательства и наделяет его соответствующими правами.

[1]Orientalia Christiana Analecta. 180. MICHAEL WAWRYK, Initiatio Monastica in Litourgia Byzantina, Roma 1968, Caput 1, Art 1.

[2]Π. Ι. ΠΑΝΑΓΙΩΤΑΚΟΥ, Σύστημα του Εκκλησιαστικού Δικαίου, τόμ. Δ’. Το Δίκαιον των Μοναχών, εν Αθήναις 1957, σελ. 100, υπος. 3.

[3]Святейшего патриарха Антиохийского Феодора Вальсамона письмо монаху Феодосию о рясофорных. Σύνταγμα των Θείων και Ιερών Κανόνων, ΡΑΛΛΗ και ΠΟΤΛΗ, Αθήνησι 1854 τόμ. Δ’ σελ. 497.

[4]PG 135, 729Α-909Α.

[5]Γ. Π. ΘΕΟΔΩΡΟΥΔΗ, Ο Μοναχισμός κατά τον Ευστάθιον Θεσσαλονίκης, Θεσσαλονίκη 1993, σελ. 43.

[6]«Обозрение монашеской жизни» 170. P.G. 135, 869D. Γ. ΘΕΟΔΩΡΟΥΔΗ, Ο Μοναχισμός κατά τον Ευστάθιον Θεσσαλονίκης, Θεσσαλονίκη 1993, σελ. 51.

[7]«Обозрение монашеской жизни» 171. P.G. 135, 872B. Γ. ΘΕΟΔΩΡΟΥΔΗ, Ο Μοναχισμός κατά τον Ευστάθιον Θεσσαλονίκης, Θεσσαλονίκη 1993, σελ. 52.

[8]ΘΕΟΔΩΡΟΥ ΖΗΣΗ, «Αι μοναχικαί τάξεις και αι βαθμίδες της τελειώσεως κατά τον Ευστάθιον Θεσσαλονίκης», Κληρονομία τόμ. 7, τεύχος Α’ Θεσσαλονίκη 1975, σελ. 78

[10]ΑΓΙΟΥ ΝΙΚΟΔΗΜΟΥ ΑΓΙΟΡΕΙΤΟΥ, Πηδάλιον εκδ. Αστήρ 1970, σελ. 259, υποσ. 1.

[11]СвятейшегопатриархаАнтиохийскогоФеодораВальсамонаписьмомонахуФеодосиюорясофорных., ΡΑΛΛΗ-ΠΟΤΛΗ, Σύνταγμα, τόμ. Δ’. σελ. 497 κ.ε.

[12] Алфавитная синтагма М. Властаря. М., 1996. С. 335.

[13]Εγκύκλιοι Ι. Συνόδου της Εκκλησίας της Ελλάδος, τομ. Β’ σελ. 377 (αριθμ. 405α).

[14]ΝΙΚΟΔΗΜΟΥ ΜΙΛΑΣ, επισκόπου Ζάρας, Το Εκκλησιαστικόν Δίκαιον της Ορθοδόξου Ανατολικής Εκκλησίας, εν Αθήναις 1906, σελ. 935.

[15] В качестве примера можно указать на статью «Рясофор-рясофорный» Богословской Энциклопедии (ΘρησκευτικήκαιΗθικήΕγκυκλοπαιδεία, с. 774, 775).

[16]P.G. 135, 737 Α.Β.

[17]ΙΩΒ ΑΜΑΡΤΩΛΟΥ, Περί των επτά Μυστηρίων, εις ΧΡΥΣΑΝΘΟΥ ΙΕΡΟΣΟΛΥΜΩΝ, Συνταγμάτιον, σ. 144, Ενετίησι 1778.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

[18]ΑΓ. ΓΡΗΓΟΡΙΟΥ ΠΑΛΑΜΑ: Επιστολή προς Παύλον Ασάνην, 4, Συγγράμματα τ. Ε΄. σελ. 248.

Молитвы при постриге
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here