Молитвы от суицида

Детально: молитвы от суицида - специально для Вас.

Молитва от суицида

Чтобы спасти близкого человека от суицида, читайте православную молитву, обращенную к Господу Богу. Грех самоубийства ни в коем случае не должен состояться.

Свести счёты с жизнью – значит навеки погубить в огне свою павшую душу. Не смею никого осуждать, но наша с Вами задача воспретить страдальцу даже помышлять о суициде.

Я совестливо понимаю, что многие из нас непомерно и беспросветно страдают. Нет больше сил бороться с недугом. Скорбь переполняет естество, и человек готов наложить на себя руки.

Опустошение и горевание. Потеря близкого. И не дай Бог никому пережить своих детей. Я Вас очень прошу, помогите тем, кто находится на грани самоуничтожения.

Ступайте в православный Храм и купите как можно больше свечей. Оставьте несколько из них для моления в домашних условиях. Подайте заказную записку о Здравии суицидника. Закажите ему Молебен.

Поставьте свечи к иконе Спасителя. Целомудренно и неспешно крестясь, произнесите эти молитвенные строчки.

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Спаситель, Творец, отринь от (называете имя страдальца) смертельный венец. Не дай ему грех совершить самый страшный и ад унаследовать вечный, ужасный. Да будет воля твоя. Аминь.

Набираете святой воды и возвращаетесь назад.

Мне трудно предположить в какое время, но Вам необходимо уединиться в запертой комнате. Зажгите оставшиеся свечи. Рядом поставьте икону Спасителя. Перелейте в графин святую воду.
Три раза подряд прочтите молитву “Отче Наш” и Псалом 90. Перекреститесь.
С чистейшими помыслами и непоколебимой верой в душе, читайте православную молитву от суицида.

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, ради Девы Марии и отца твоего Небесного, вразуми раба поникшего от грехопадения телесного. Не дай ближнему навеки пропасть и отведи суицидную напасть. Коли болеет человек и мается, облегчи его участь, и пусть раскается. Ниспошли ангела-заступника и прогони антихриста-преступника. Отведи рук наложение и самое страшное, слепое прегрешение. Прогони одержимые мысли, на смерть толкающие и самопроизвольно в голове возникающие. Господь наш, не позволь никому суицид сотворить, и свою душу в огне погубить. Да будет воля твоя, и ныне, и присно, и вовеки веков. Аминь.

Испейте святую водицу. Дождитесь полного угасания свечей. Напоите святой водой стоящего на краю пропасти человека.

Об избавлении от мыслей о самоубийстве

Пресвятой Богородице перед Ее иконой “Страстная”

Тропарь, глас 4-й:
Днесь возсия неизреченно царствующему граду нашему Москве икона Богоматере, и, яко светозарным солнцем, пришествием тоя озарися весь мир, Небесныя Силы и души праведных мысленно торжествуют, радующеся, мы же, на ню взирающе, к Богородице со слезами вопием: о Всемилостивая Госпоже, Владычице Богородице, молися из Тебе воплощенному Христу, Богу нашему, да подаст мир и здравие всем христианом по велицей и неизреченной Своей милости.

Кондак, глас 3-й:
Благодать прияхом нетленния, еже даровала еси нам, спасительного Твоего целения чудотворным Твоим честным, Богородице Дево, темже вопием Ти и с радостью зовем, Госпоже Царице, молим Ти ся умильно, грешнии, со слезами глаголюще: о Пресвятая Владычице, скорое нам яви заступление и помощь, спаси ны от супостат наших и от всякия скорби соблюди, землю нашу миром огради, и вся люди Твоя покрый, и соблюди на Тя уповающия, потщися избавити, да не погибнем зле, раби Твои, но да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная.

Молитва:
О, Пресвятая Госпоже Владычице Богородице, высши еси всех Ангел и Архангел и всея твари честнейши. Помощница еси обидимых, ненадеющихся надение, убогих Заступница, печальных утешение, алчущих Кормительница, нагих одеяние, больных исцеление, грешных спасение, христиан всех поможение и заступление.

О, Всемилостивая Госпоже, Дево Богородице, Владычице, милостию Твоею спаси и помилуй раб Твоих, Великого Господина и отца нашего Святейшаго Патриарха (имя), и преосвященныя митрополиты, архиепископы и епископы, и весь священнический и иноческий чин, богохранимую страну нашу, военачальники, градоначальники и христолюбивое воинство и доброхоты, и вся православныя христианы ризою Твоею честною защити, и умоли, Госпоже, из Тебе без Семене воплотившагося Христа Бога нашего, да препояшет нас силою Своею свыше на невидимыя и видимыя враги наша.
О, Всемилостивая Госпоже Владычице Богородице, воздвигни нас из глубины греховныя и избави нас от глада, губительства, от труса и потопа, от огня и меча, от нахождения иноплеменных и междоусобныя брани, и от напрасныя смерти, и от нападения вражия, и от тлетворных ветр, и от смертоносныя язвы, и от всякаго зла. Подаждь, Госпоже, мир и здравие рабом Твоим, всем православным христианом, и просвети им ум и очи сердечныя, еже ко спасению, и сподоби ны, грешныя рабы Твоя, Царствия Сына Твоего, Христа Бога нашего, яко держава Его благословена и препрославлена, со Безначальным Его Отцем и с Пресвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Заговор от самоубийства

Заговор от самоубийства

Некоторые люди чуть что, так сразу принимаются кричать: мол, руки на себя наложим! Большинство покричат, покричат, да и успокоятся, а некоторые в порыве отчаяния могут решиться на страшный шаг, причинив непомерное горе родным и близким. Поэтому, если кто-то из ваших близких и знакомых чуть что грозит самоубийством, отчитайте его от этого греха, пока не поздно. Для этого поступите следующим образом. Прочитайте особый заговор над едой, которой потом угостите человека. Еды должно быть много, так как на тарелке обязательно должно что-то остаться. Эти объедки отдайте потом скотине или собаке, но только имейте в виду, что животное умрет. Однако после этого обряда вы уже можете не опасаться того, что человек наложит на себя руки. Заговорные слова следующие:

Шел Волоам, нес нож себе для ран,

Шел Иуда, нес веревку давиться,

Летела черная птица в реке топиться.

Волоам зарежется, Иуда удавится,

Птица утопится, а раб Божий (имя)

Не возьмет греха ни от веревки,

Ни от ножа, ни от воды, ни от яда,

Ни от дыма, ни от огня, ни от других зол.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Самоубийца: грешник или жертва?

В докладе на Архиерейском Соборе 2-4 февраля 2011 года Святейший Патриарх Кирилл упомянул о разработке молитвенного чина о самоубийцах. Необходимость его составления связана с широким распространением такой трагической ситуации, как самоубийство. Церковь за погибшего по собственной воле не молится, родственники нуждаются в утешении, и Святейший Патриарх справедливо отметил, что необходимо избегать злоупотреблений – как в сторону избыточной строгости, так и в сторону неоправданных послаблений.

Читайте так же:  Помянник молитвы утренние

Так как же Церковь относится к самоубийцам? Изменилось ли что-то в Ее представлении о страшном грехе лишения себя жизни?

Комментирует протоиерей Максим Козлов.

В выступлении Святейшего Патриарха очерчена проблема, которая реально присутствует в церковной жизни. С одной стороны, церковные каноны возбраняют отпевания и евхаристическое поминовение самоубийц, с другой стороны, родственники очень часто обращаются в епархиальные управления и приходы с этой просьбой. К тому же не вполне понятно, насколько ушедший из жизни путем добровольного ее пресечения подходит под ту или иную категорию.

Я думаю, что здесь нужно выделить два аспекта. С одной стороны, Церковь понимает, что когда речь идет о возбранении регулярного церковного поминовении самоубийц, речь идет или о людях, сознательно совершивших это действие, или о тех, кто совершил его по греховным побуждениям. Например, по малодушию, или, к примеру, нагулял дурную болезнь – и стыдно ему, невозможно дальше жить, или если кто растратил казенные деньги, и это стало известно, а ему давать ответ. Да, некоторые высокие чины после обнаружения и огласки неких своих дел тому, чтобы понести должное наказание, предпочитают пустить пулю в лоб. Такого рода люди – несомненные самоубийцы.

От них нужно отличать ситуации самопожертвования ради ближних. На той же, к примеру, войне. Бывают ситуации, подобные той, которую вспоминал блаженный Августин: девственницы в момент захвата города варварами предпочли сброситься с башни, чтобы не подвергнуться поруганию и попранию их обета девства. Блаженный Августин отчетливо говорил, что они мученицы, а не самоубийцы. И, наверное, мы должны иметь в виду ситуации непереносимых или фактически непереносимых нравственных или физических страданий.

Если человек, оказавшись, к примеру, в лагерях Гулага или в Гестапо, понимает, что не выдержит физических мук, что не справится и предаст других, кто сможет осудить такого человека?

Вспомним, что приснопамятный Патриарх Алексий II разрешил поминовение Марины Цветаевой, учитывая то невыносимое нравственное терзание, в котором она приняла свое трагическое решение. Так что этот срез мы должны отсечь.

Еще до революции в некоторых словах духовно опытных подвижников благочестия, в частности, в письмах преподобного Амвросия Оптинского родственникам самоубийц иногда разрешалось не регулярное, конечно, их поминовение, но род частной молитвы. Старец Амвросий допускал примерно такие молитвы: «Спаси, Господи, если возможно, погибшую душу раба Твоего (имя) и не вмени мне во грех эту молитву».

На основании всех этих соображений представляется допустимым и разрешение на некую церковную молитву, которая не была бы собственно поминовением, совершаемым по другим членам Церкви. Двусмысленно было бы молиться о самоубийцах чином отпевания, как о рабах верных, которые во Христа верили, грехи исповедовали. С другой стороны, это молитва в общем смысле за усопших в веках христиан, так как мы молимся за многоразлично ушедших из этой жизни, и она была бы утешением для родственников.

— Какова функция молитвы за самоубийц? Если ее задача — облегчить состояние родных самоубийцы, то чем она отличается от простой психотерапии?

— Мы никогда не должны забывать, что душа любого человека — и ушедшего из этой жизни в посте, в покаянной молитве и с принятием Святых Христовых Тайн, и в результате многоразличных трагических коллизий: будь то личных катаклизмов, войн, бедствий, или нравственных переживаний, находится во власти Того, Кто является и Всеправедным, и Всемилостивым одновременно. И пока у нас есть хоть малая возможность надеяться на то, что это не был сознательный выбор богоотвержения и отвержения данного Богом дара жизни, мы не вправе не давать этой надежде возможности быть выраженной в молитве.

— Есть мнение, что за самоубийц могут молиться только очень близкие родственники. Так ли это?

— Я думаю, что исходя из логики, которую можно почерпнуть в письмах отца Амвросия, это, конечно же, не следует понимать как общецерковную санкцию на молитву за самоубийц.

Мне кажется, не обязательно ограничивать круг тех, кто может молиться, кровными родственниками. Если человек жить не может с этой бедой, горем и тоской, что у него некто близкий — не важно, по крови, по плоти, по духу, человек, который дорог, —вот так ушел из жизни, нельзя лишить его возможности молиться, это было бы неоправданно.

А с другой стороны, совершенно внешнему человеку вдруг брать на себя такого рода дерзновенные переступания многовековой церковной практики нет никакого духовного оправдания.

— В монастырях часто рассказывают о том, что если молятся не родственники, то могут и бесы нападать…

— Для подтверждения этих слов можно вспомнить разные житийные эпизоды, а не только обычные предания.

Я думаю, что в этом есть мудрое предостережение церковного благоразумия от того, чтобы попускаемое в качестве снисхождения и как исключение не стало бы иными восприниматься как норма. Как, к примеру, в светских СМИ пишут, что «Церковь разрешила отпевание самоубийц». Речь совсем не идет о разрешении отпевания самоубийц. Речь идет о возможных формах поддержки, прежде всего, тех, кто с этим горем на этой земле дальше жить не может.

— А почему Церковь не молится за всех самоубийц? Подход понятен: человек отвергает дар жизни, дарованный Господом. Но если, например, болящий совершил этот шаг потому, что не смог перенести сильную боль?

— И тем не менее, в отличие от вышеперечисленных случаев, требующих снисхождения, это тот характер самоубийства, в котором виден грех — Иудин грех. Грех, который подразумевает некий вызов. Ведь у Иуды тоже были непереносимые нравственные терзания, которые выразились в бегстве от возможного покаяния, от того, чтобы иметь возможность взглянуть в глаза Тому, кого он предал, как это сделал Петр.

Ситуации пусть не совсем аналогичные, но все же из области предательства. Самоубийца, если совершает этот поступок сознательно, делает вполне осознанный выбор. Выбор несогласия с тем, что попущено ему Богом, что он может вместить и принять. В конечных выводах это есть отвержение Божьей меры и жизни как дара Божия.

А что является непереносимым для человека? Если говорить о физических страданиях, вероятно, жестоко и неоправданно рассуждать не будучи причастным к мере этих страданий, но могу сказать как один из священников, которые побывали, скажем, в хосписах, где можно понять, как люди страдают, но как это страдание может просветлять и подготовить душу к вечности. Иной раз претерпеванием попущенного Богом перед концом земной жизни человек избывает неправды, которые прежде в его жизни были, и душа его при этом утончается и меняется.

Читайте так же:  Молитва просить детей

— Какие меры принимает Церковь, чтобы сократить число самоубийств?

— Я думаю, что само по себе христианское благовестие является по сути такого рода противодействием. Мне не известно, существуют ли какие-нибудь социальные программы, может быть, и нет таких программ.

Дело, мне кажется, в том, что если в обществе будут преобладать люди с устойчивым религиозным мировоззрением, которые будут воспринимать земную жизнь не как нечто окончательно самоценное, а как то, что для нас является подготовкой к вечности, и будут жить не умозрительно индифферентно, но с живым убеждением о встрече с Богом в вечной жизни, то это и будет вести к снижению количества самоубийств.

Собственно, целительные средства Церкви невозможно приложить к неверующим людям без принятия христианства. Ведь самоубийства — не какая-то оторванная проблема сама по себе. Если человек становится христианином, воцерковляется и принимает христианство как стержень жизни, это ведет к определенного рода мировоззренческой логике, к принятию других установок. Так человек и отвергается от идей самоубийства.

— Замечено, что нередко на самоубийство идут молодые, эмоционально неокрепшие люди, у которых создался некий ореол романтизма вокруг этого действа. Об этом часто пишут в красивых беллетристических, популярных среди молодежи, романах…

— В этом нет ничего нового, это было и в прежние столетия, скажем, в эпоху байронических страданий. Само по себе очарование злом, в том числе и злом самоубийства, — это опасный феномен, которым юности свойствен как некое искушение, может быть, в особенности возрастное. Долгом не только Церкви, но и носителей общетрадиционной культуры будет напоминать слова Достоевского о том, что на самом деле зло и ад — это баня с тараканами, а не что-то мефистофельски красивое.

— А если человек оказался незащищенным перед злом? Немало случаев, когда люди добрые, но тонкой психологической конструкции столкнулись с чем-то, что они не могут пережить, и поняли, что они не для этого мира?

— И в этом случае выносить некое суждение об их участи не в праве никто. Поэтому от подробных рассуждений благоразумнее воздержаться. Но напомним: добро без Христа, как свойство натуры, как некие добрые качества, воспитанные семейной традицией, но при этом без укорененности в определенных твердых мировоззренческих установках, часто оказывается беспомощным перед лицом зла. И именно тогда оказывается беспомощным, когда человек долгое время жил в специально созданных для него условиях стерильности. Если же говорить об этом, как о трагическом феномене земной жизни, то для меня это является еще одним напоминанием о том, что само по себе добро без Христа предельно не прочно.

Можно ли молиться за души самоубийц?

Можно ли молиться за души самоубийц?

Из дневника архиепископа Никона (Рождественского)

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Удивительное время мы переживаем! Поднимаются вопросы, тысячу лет назад уже решенные; переоцениваются ценности, веками оцененные; пересматриваются решения, от первых веков христианства состоявшиеся. И что особенно опасно: или забывают, или даже прямо не хотят справиться о том, как и на каких основаниях решала эти вопросы христианская древность, а иногда и сама Церковь, руководительница православной христианской мысли в те далекие от нас времена. Выходит, что наше поколение считает себя как бы умнее, талантливее и обильнее благодатными дарованиями, нежели великие мужи, носители духа христианского, жившие в веках, от нас отдаленных. Если такое самомнение сознательно, то оно преступно, оно свидетельствует об отступлении от Церкви, хотя пока в мысли, — но хочется думать, что больше творится все это бессознательно, как грех неведения, как последствие недостаточного воспитания в духе церковности…

Когда речь идет о спасении, мы должны всегда помнить, что Бог не спасает нас насильно: создать нас без нас Он мог, а спасти нас без нас — не хощет и, без нарушения правды Своей, потому — не может. Необходимо, чтобы человек при исходе из сей жизни имел бы хотя зачатки произволения ко спасению, чтобы, по крайней, мере, не отрицал возможности своего спасения, а следовательно, не терял надежды: мы молимся о тех, кто почил в надежде воскресения и жизни вечной, в ком осталась хотя бы искра надежды на Искупителя мира. Тогда Церковь молится и «о иже во аде держимых», по слову Василия Великого. Общий закон спасения выражен в словах Господа: «В чем застану, в том и сужу».

Невольно думаешь: как же наша жизнь далеко уклонилась от того пути, какой ей указуется Церковью! Ведь выходит, что родственники самоубийцы как будто насильно, вопреки воле Самого Господа, который управляет Церковью и чрез иерархию указует ей правило жизни, хотят — да будет позволено так выразиться — втолкнуть несчастного в Царство Небесное.

Есть еще одна сторона вопроса о молитве за самоубийц, которую обыкновенно упускают из виду, хотя она едва ли не важнее всех теоретических суждений, которые, может быть, так сказать, в самой основе-то своей на нее и опираются. Эта сторона, так сказать, мистическая.

Бог насильно не спасает. Это — первое. Второе: невыносим свет для глаз болеющих. Невыносимо приближение к Богу для души, умершей в грехе нераскаянном. Кто знает? Может быть, наша молитва о человеке, умершем в состоянии ожесточения, будет только еще больше тревожить и усиливать в нем враждебные чувства к Богу… По крайней мере, относительно злых духов известно, что и сих отверженцев Господь готов был бы принять, но они сами того не желают в ожесточении своей гордыни. Посему вместо пользы молитва за того, кто ушел отсюда в нераскаянном грехе отчаяния и хулы на Бога, может и ему принести вред, и тому, кто за него молится.

Вред такому молитвеннику возможен еще и с другой стороны. Молитва не есть простое словесное ходатайство за другого, как иногда это бывает между людьми. Нет. Когда мы молимся за ближнего, молимся не языком только, не словами, а и сердцем, то воспринимаем память о душе его в свою душу, в свое сердце; воспринимаем по любви к нему и те скорби, какими он отягощен, и, уже как бы от своего лица вознося их к Господу, умоляем Его благость о помиловании или ниспослании ему спасающей благодати. Чем сердечнее и искреннее такая молитва, тем большую милость Господню она может низвести душе того, за кого молимся. И чем ближе нам человек этот, чем больше питаем мы к нему чувства любви, тем сердечнее бывает и молитва наша о нем. И если он жил на земле благочестиво и богоугодно, то, воспоминая в молитве его душу, тесно соприкасаясь, объединяясь с нею, мы незаметно делаемся как бы причастниками и той благодати, какая присуща была этой душе при жизни на земле, и тем добрым свойствам, коими она была украшена.

Читайте так же:  Молитва на благополучное разрешение от бремени

Посему-то молитва за почивших праведных людей весьма душеполезна и для нас самих спасительна. Не столько они получают от нас пользы, сколько мы воспринимаем от них духовной отрады и утешения. Над ними сбывается слово Писания: молитва его в недра его возвратится. С одной стороны, при одном простом воспоминании о лице, известном нам доброю жизнию, наша благоговейная мысль о нем уже услаждается красотою его духовного облика; с другой — он видит любовь нашу к себе и, конечно, в долгу у нас не остается: он, так сказать, показует Богу любовь нашу и по любви своей к нам приносит Богу теплую, чистую свою молитву за нас.

Но совсем другое дело, когда молишься за человека, который всю жизнь свою грешил тяжкими смертными грехами и не подумал об очищении их покаянием. Тут уже не отраду вливает молитва, а, напротив, сообщает молящемуся тягость, смущение, беспокойство. Да так оно и должно быть. Воспринимая память о душе усопшего, молящийся вместе с тем делается как бы общником и его душевного состояния, входит в область его душевных томлений, соприкасается его грехам, неочищенным покаянием, берет на себя и долю его душевных страданий.

И сие-то томление и страдание душою во время молитвы за умершего грешника, если он еще не погиб грехом отчаяния, доставляет ему отраду и облегчение, приклоняя к нему Божие милосердие молитвою любви. Но если его душа перешла в иной мир в настроении враждебном к Церкви, если она отвергла искупительные заслуги Господа Спасителя мира, то — как молиться за таких? Как можно допустить себя до некоторого прикосновения тому богоборному настроению, коим душа его была заражена? Как восприять в свою душу все те хулы и безумные речи и даже помыслы, коими была полна его душа, может быть, даже в самый момент смерти. Не значит ли это — подвергать свою душу опасности заражения таким настроением? Не напрасно же говорят, что самоубийство заразительно: при одном имени самоубийцы в душе возникает его образ, а с образом сим рисуется и то, как он окончил жизнь…

Как у человека, смотрящего вниз с вершины высокой скалы или колокольни, откуда-то появляется мимолетная мысль — броситься вниз, так нечто подобное бывает и при воспоминании о самоубийстве человека, особенно известного тому, кто вспоминает о нем и имел к нему отношение. Говорю о людях впечатлительных и слабых. А ведь в молитве, как я сказал, мы как бы соприкасаемся своею душою душе того, за кого молимся… Что если молитва о самоубийце, вообще Церковью воспрещенная, будет неугодна Богу. Если благодать Божия отступит от нас за нарушение заповеди о послушании Церкви? За то, что мы свое мнение ставим выше учения и правил Церкви?

О всем этом пусть подумают те, которые требуют от служителей Церкви молить об еретиках и самоубийцах.

А можно ли, скажут мне, молиться за самоубийц и еретиков на молитве домашней, частной, нецерковной? Отвечаю: молитва домашняя не может стоять в противоречии с церковною, тем более, что церковная молитва несравненно выше частной, домашней. Что такое моя одинокая, грешная, слабая молитва в сравнении с церковною. В церковной молитве моя немощная и, может быть, нечистая молитва очищается и несется к Богу на крыльях молитвы всей Церкви, всего сонма верующих, сонма всех святых Божиих. Не имею я дерзновения за премногие грехи мои к Господу Богу моему, тем паче дерзновения молиться о том, кто премного прогневал Его смертным грехом отчаяния; и как дерзну делать то, чего не дерзает делать Церковь? Ибо если бы она дерзала, то не воспрещала бы таковой молитвы…

Таково общее суждение о молитве частной, домашней.

Но мне скажут: как удержаться от такой молитвы особенно человеку, который был связан с самоубийцей узами кровного родства или был очень близок к нему по духу любви, — как удержаться от того, чтобы излить свою душу пред Отцом Небесным? Как не возвестить Ему печали своего сердца.

Но это — совсем другое дело. Никто не может запретить лично каждому из нас «изливать свою душу» в молитве пред Господом, «поведать Ему печали свои»: это — не одно и то же с молитвенным ходатайством за покойника. Мудрые, духовно опытные и обладавшие даром рассуждения старцы-подвижники удовлетворительно дают на это ответ. Так, известный Оптинский старец Леонид, скончавшийся в 1841 году, дал такое наставление своему ученику (Павлу Тамбовцеву), обратившемуся к нему за утешением по случаю полученного им известия о смерти отца, последовавшей от самоубийства: «Вручай как себя, так и участь своего родителя воле Господней, премудрой, всемогущей. Не испытывай Вышнего судеб. Тщися смиренномудрием укреплять себя в пределах умеренной печали. Молись преблагому Создателю, исполняя тем долг любви и обязанности сыновней».

— Но каким образом молиться за таковых? — спросил послушник.

— По духу добродетельных и мудрых так:

Взыщи, Господи, погибшую душу отца моего и, аще возможно, помилуй! Неизследимы судьбы Твои. Не постави мне в грех сей молитвы, но да будет святая воля Твоя!

Молись же просто, без испытания, предавая сердце твое в десницу Вышняго. Конечно, не было воли Божией на столь горестную кончину родителя твоего: но ныне он совершенно в воле Могущего и душу и тело ввергнуть в пещь огненную, Который и смиряет и высит, мертвит и живит, низводит во ад и возводит. При этом Он столь милосерд, всемогущ и любвеобилен, что благие качества всех земнородных пред Его высочайшей благостью — ничто. Для сего ты не должен чрезмерно печалиться. Ты скажешь: «Я люблю моего родителя, почему и скорблю неутешно». Справедливо. Но Бог без сравнения более, чем ты, любил и любит его. Значит, тебе остается предоставить вечную участь родителя твоего благости и милосердию Бога, Который, если соблаговолит помиловать, то кто может противиться Ему?

Так учил и утешал богомудрый старец своего ученика, бывшего в печали и скорби великой.

В этом наставлении и для каждого христианина, находящегося в подобном положении, есть много утешительного, успокаивающего душу в предании и себя, и покойника в волю Божию, всегда благую и премудрую… И верный, смиренный сын Церкви не станет требовать от Церкви большего.

Читайте так же:  Молитва на успешное обучение детей

О молитве за самоубийц

О молитве за самоубийц

Удивительное время мы переживаем! Поднимаются вопросы, тысячу лет назад уже решенные; переоцениваются ценности, веками оцененные; пересматриваются решения, от первых веков христианства состоявшиеся. И что особенно опасно: или забывают, или даже прямо не хотят справиться о том, как и на каких основаниях решала эти вопросы христианская древность, а иногда и сама Церковь, руководительница православной христианской мысли в те далекие от нас времена. Выходит, что наше поколение считает себя как бы умнее, талантливее и обильнее благодатными дарованиями, нежели великие мужи, носители духа христианского, жившие в веках, от нас отдаленных. Если такое самомнение сознательно, то оно преступно, оно свидетельствует об отступлении от Церкви, хотя пока в мысли, но хочется думать, что больше творится все это бессознательно, как грех неведения, как последствие недостаточного воспитания в духе церковности…

В последние годы мутною, ядовитою волною разливается по родной Руси в разных видах неверие, и прежде всего – неверие в Церковь как живой организм любви, возглавляемый Христом Спасителем как воплощенною Любовью. И это неверие в Церковь иногда проявляется даже в тех, которые считают себя верующими в Бога.

Что сказал я о самоубийцах, то же можно сказать и об отлученных от Церкви еретиках, не примирившихся с Церковью, умерших во вражде с нею, в отлучении от нее.

Вне Церкви нет пути к единению со Христом, а следовательно, нет и спасения. Спасаются только живые члены Церкви, живущие ее жизнью, в единении с нею посредством Таинств, наипаче же Святейшего Таинства Причащения Тела и Крови Христа Спасителя, как Он Сам изрек: «аще не снесте плоти Сына Человеческого, ни пиете крове Его, живота не имате в себе» (ср.: Ин. 6,53). А сие величайшее Таинство существует только в Церкви. И относительно еретиков надо сказать, что если они умерли без примирения с Церковью, если они унесли в душе своей вражду к ней туда, в другой мир, то для них невозможно превратить эту вражду в любовь, потому что вообще для души в загробном мире уже невозможно изменение настроений: какое направление получила душа в сей жизни, в таком она продолжает жить и в загробной. Там живет уже не полный человек, а только душа его, и что преобладало в душе в сей жизни, то продолжает обладать ею и в будущей. Перемена для душ, отшедших из сего мира в другой, возможна лишь по молитвам Церкви, но при том условии, если душа отошла в мире с Церковью, если в произволении усопшего были зачатки искреннего желания спасения, если он был хотя и немощным, но не совсем мертвым, не отпадшим от целого членом тела Церкви.

Второе: невыносим свет для глаз болеющих. Невыносимо приближение к Богу для души, умершей в грехе нераскаянном. Кто знает? Может быть, наша молитва о человеке, умершем в состоянии ожесточения, будет только еще больше тревожить и усиливать в нем враждебные чувства к Богу… По крайней мере, относительно злых духов известно, что и сих отверженцев Господь готов был бы принять, но они сами того не желают в ожесточении своей гордыни. Посему вместо пользы молитва за того, кто ушел отсюда в нераскаянном грехе отчаяния и хулы на Бога, может и ему принести вред, и тому, кто за него молится.

О всем этом пусть подумают те, которые требуют от служителей Церкви молить об еретиках и самоубийцах.

А можно ли, скажут мне, молиться за самоубийц и еретиков на молитве домашней, частной, нецерковной?

Отвечаю: молитва домашняя не может стоять в противоречии с церковною, тем более, что церковная молитва несравненно выше частной, домашней. Что такое моя одинокая, грешная, слабая молитва в сравнении с церковною. В церковной молитве моя немощная и, может быть, нечистая молитва очищается и несется к Богу на крыльях молитвы всей Церкви, всего сонма верующих, сонма всех святых Божиих. Не имею я дерзновения за премногие грехи мои к Господу Богу моему, тем паче дерзновения молиться о том, кто премного прогневал Его смертным грехом отчаяния; и как дерзну делать то, чего не дерзает делать Церковь? Ибо если бы она дерзала, то не воспрещала бы таковой молитвы…

Таково общее суждение о молитве частной, домашней. Но мне скажут: как удержаться от такой молитвы особенно человеку, который был связан – не говорю уже с отлученным от Церкви явным еретиком: о таковом не позволит молиться чувство уважения к Церкви, которую он оскорблял и от которой отпал, – но с самоубийцей узами кровного родства или был очень близок к нему по духу любви, как удержаться от того, чтобы излить свою душу пред Отцом Небесным? Как не возвестить Ему печали своего сердца.

Но это – совсем другое дело. Никто не может запретить лично каждому из нас «изливать свою душу» в молитве пред Господом, «поведать Ему печали свои»: это – не одно и то же с молитвенным ходатайством за покойника. Мудрые, духовно опытные и обладавшие даром рассуждения старцы-подвижники удовлетворительно дают на это ответ. Так, известный Оптинский старец Леонид, скончавшийся в 1841 году, дал такое наставление своему ученику, обратившемуся к нему за утешением по случаю полученного им известия о смерти отца, последовавшей от самоубийства: «Вручай как себя, так и участь своего родителя воле Господней, премудрой, всемогущей. Не испытывай Вышнего чудес. Тщися смиренномудрием укреплять себя в пределах умеренной печали. Молись преблагому Создателю, исполняя долг любви и обязанности сыновней».

– Но каким образом молиться за таковых? – спросил послушник.

– По духу добродетельных и мудрых так: «Взыщи, Господи, погибшую душу отца моего, и, аще возможно есть, помилуй! Не постави мне в грех сей молитвы. Но да будет святая воля Твоя!»

Так учил и утешал богомудрый старец своего ученика, бывшего в печали и скорби великой.

В этом наставлении и для каждого христианина, находящегося в подобном положении, есть много утешительного, успокаивающего душу в предании и себя и покойника в волю Божию, всегда благую и премудрую… И верный, смиренный сын Церкви не станет требовать от Церкви большего.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Мысль покончить с собой приходит от бесов

В жизни бывают разные ситуации, в том числе очень трудные. Но Господь не даёт человеку креста больше того, который он может понести.

Читайте так же:  Заговоры молитвой что это

Одна из жизненных трагедий: оставил любимый, или любимая. В такой момент многим кажется, что в покинувшем нас человеке – всё, весь наш мир. И «больше такой любви не будет никогда», а значит и радости в жизни уже не будет никогда. Это вовсе не так. Противоположных примеров в жизни очень много. Люди, и после таких поворотов судьбы, бывают счастливы, а порой и ещё счастливее. Зачем думать о себе, что ты такой особенный человек, что у тебя больше ничего не повторится? Ничего не будет?

Мужество в том и состоит, чтобы пережить. Если человек переживёт это, он обретает покой, благополучие. Приобретя такой опыт, он становится сильным и счастливым человеком! Опыт человека обогащает.

Моя одноклассница позволила своему сыну привести домой девушку и жить с ней без всякой регистрации, в так называемом, «гражданском браке». А это ведь ничто иное, как блуд. Когда она от него ушла, он хотел покончить с жизнью. Началось с одного греха, привело к другому – к унынию. И первое, и второе действо – дьявольское.

Кстати замечу, что блудное сожительство, или, как сейчас говорят, пробный или гражданский, т.е. незарегистрированный брак очень опасен в этом отношении. Когда он распадается, то уныние и мысли о суициде, особенно у молодых – нередкие гости. Это, как плата за грех предательства своей юношеской и девичьей чистоты, отданной на поругание блудному бесу.

Любой наш поступок начинается с мыслей. И мы должны понимать, что помыслы могут к нам приходить от бесов. Ведь любому человеку понятно, что желание покончить жизнь самоубийством неестественно. Если человек не ощущает, что это ненормально, значит, он уже выпал из реальности.

Возможность отравиться у тебя есть всегда. Но после того как ты отравился, возможности вернуться обратно в жизнь у тебя уже не будет.

Для меня самый веский аргумент против такого поступка – то, что потом будет ещё хуже. Это грех самый страшный, который не прощается. Даже если человек не верующий, стоит задаться вопросом: «А вдруг ТАМ что-то есть? А вдруг всё так, как говорит об этом религия? Вдруг нет прощения, и самоубийце будет очень плохо?» Ведь это только кажется, что наши страдания так велики, что «хуже уж быть не может». Может. Может быть ещё хуже.

Да, тебе сейчас плохо. Когда человек заболевает, ему плохо. А расставание с любимыми это сильная душевная боль. Но ты что, один в таком положении? Оно случалось и случается и с другими. И, к сожалению всё чаще. Но я тебе скажу, а у священника огромнейший опыт человеческих судеб, что, если ты сейчас переможешь себя, свою боль, то потом убедишься, что всё, что с тобой случилось – к лучшему. Ещё и Бога благодарить будешь за всё.

Тебе плохо не только оттого, что ты теряешь возможность общаться с дорогим тебе человеком. Неприятно ещё и оттого, что отвергли твои достоинства, которые кажутся тебе неоспоримыми. Это самолюбие. Оно в тебе болит. С самолюбием надо бороться, придавить его.

Потерпи! Не взваливай на себя всю боль сразу. Потерпи часок. Потом ещё часок…

Когда умер мой дед, бабушка плачет и говорит: «Что же мы теперь будем делать?» А мой дядя отвечает: «Что теперь будем делать? Жить. Жить!». А жизнь – это работа.

Тебе кажется, что жизнь больше не имеет смысла. Но был ли в твоей жизни смысл? Истинный смысл жизни – в Боге.

Как вернуть смысл жизни неверующему человеку? Ему можно только пожелать стать верующим человеком. Как стать верующим? Попробуй помолиться: «Господи, если Ты есть, яви мне Себя!» И, как говорят старцы, Господь обязательно себя явит. «Если ты есть, укрепи меня, помоги мне! Потому что Ты видишь, ситуация безвыходная». И Он поможет. Потому что в любой ситуации, которая по-человечески кажется безвыходной, на самом деле есть выход.

Однажды ко мне на исповедь пришла женщина, которая жила с мужчиной вне брака. К тому же он был женат. Я говорю ей: «Пока вы его не оставите, вам нельзя причащаться». Она говорит, что он для неё всё. «Мне 45 лет, у меня ничего в жизни, кроме него нет». Я говорю ей: «Вы понимаете, что это ситуация страшная? Вы рискуете своим спасением. Случись что – вы попадаете в ад и никто вас не отмолит». – «А что мне делать? Я вообще не представляю жизни без него». – «А вы помолитесь. Скажите: «Господи, как мне быть? Я своими силами эту ситуацию разрешить не могу. А Ты можешь всё. Помоги!»». Приходит через 2-3 месяца и говорит: «Вы знаете, даже удивительно! Мы столько лет с ним вместе, и вдруг вот так раз – и будто ничего и не было». Не было у неё ни сожаления, ни подавленности. Напротив она как-то расцвела, похорошела. Повеселела.

Это не единственный случай в моей практике. Если человек обращается за помощью к Богу, он обязательно её получит.

И через опыт станет верующим человеком. Потому что

православная вера – это ведь ПРАКТИЧЕСКОЕ христианство. Зачем теоретически рассуждать о вере и неверии, если каждый человек практическим путём может убедиться в том, что Бог есть? Для этого нужно только искреннее желание.

Часто после попытки самоубийства человек остаётся жив, и начинает испытывать кошмары, совершенно явные бесовские влияния. После этого уже трудно остаться неверующим.

Прежде всего, после такого нужно пойти в церковь на исповедь, потому что самое лучшее средство борьбы против дьявола – исповедь.

Всё начинается с помыслов. Люди воспринимают помыслы как свои собственные мысли. А это совсем не так. Часто их внушает нам дьявол. Лучше не ждать, пока греховные помыслы – блуда, уныния, отчаяния – перейдут в дело, а исповедовать их на исповеди. Эти помыслы исчезнут. Если потребуется, можно исповедаться часто, пока не пройдёт совсем.

Помощь приходит мгновенно. Почему люди, особенно с тонкой душевной организацией в момент отпущения грехов плачут? Потому что «камень с души свалился». Это реальность.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Каждому человеку я желаю почаще исповедаться и убедиться в РЕАЛЬНОЙ помощи этого поразительного таинства.

Молитвы от суицида
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here