Молитва анастасии мегре к творцу

Детально: молитва анастасии мегре к творцу - специально для Вас.

Молитва анастасии мегре к творцу

Однажды, в свои сто восемнадцать лет, проснувшись с утренним рассветом, Адам весной не восхитился. И, как обычно, не встал навстречу солнечным лучам.

Заливисто в листве пел соловей над ним. На другой бок Адам перевернулся от пенья соловья.

Пред взором с затаённым трепетом весна пространство заполняла, река журчанием воды к себе звала Адама, резвились ласточки над ним. Причудливы картины облака меняли. От трав, цветов, деревьев и кустов нежнейший аромат его объять стремился. О, как тогда Бог подивился! Среди великолепия весеннего, земного сотворенья, под синью неба сын-человек Его грустил. Его дитя любимое не в радости, а в грусти пребывало. Для отца любящего может быть печальней что-нибудь такой картины?

Сто восемнадцать лет от сотворенья отдыхавшие божественных энергий множество мгновенно пришли в движенье. Вселенная вся замирала. Такое ускоренье, невиданное ранее, блистало в ореоле энергии Любви, что сущее всё понимало: творенье новое замыслил Бог. Но что ещё возможно сотворить после того, что на пределе вдохновенья создавалось? Никем тогда ещё не понималось. А скорость мысли Бога нарастала. Энергия Любви Ему шептала:

— Ты снова всё привёл во вдохновенное движенье. Энергии твои вселенские пространства обжигают. Как не взрываешься и не сгораешь сам в таком пылу? Куда стремишься ты? К чему? Я не свечусь уже тобой. Смотри, мой Бог, тобою я горю, планеты в звёзды превращаю. Остановись, всё лучшее тобой сотворено, у сына твоего исчезнет грусть. Остановись, о Бог.

Не слышал Бог мольбы Любви. И не внимал насмешкам сущностей вселенских. Он, как ваятель молодой и пылкий, движенья всех энергий ускоренье продолжал. И вдруг, невиданной красы зарёй сверкнул по всей Вселенной необъятной, и ахнуло всё сущее, и Бог сам в восхищенье прошептал:

— Смотри, Вселенная! Смотри! Вот дочь моя стоит среди земных творений. Как совершенны, как прекрасны все её черты! Достойной она будет сына моего. Нет совершеннее творения её. В ней образ и подобие моё и ваши все частички в ней, так полюбите, полюбите же её!

Она и он! Мой сын и дочь моя всем сущим радость принесут! И на всех планах бытия прекрасные вселенские миры построят!

С пригорка, по траве, росой умытой, днём праздничным в луче восхода к Адаму дева шла. Походка грациозна, строен стан, изгибы тела плавны и нежны, в оттенках кожи свет Божественной зари. Всё ближе, ближе. Вот она! Перед лежащим на траве Адамом дева встала.

Поправил ветерок златые пряди, открывая лоб. Вселенная свой затаила вдох. О, как прекрасен её лик — твоё творенье, Бог!

Адам, лежащий на траве, на ставшую с ним рядом деву лишь взглянул, слегка зевнул и отвернулся, прикрывая веки.

Вселенские все сущности услышали тогда, нет, не слова — услышали, как вяло в своих мыслях рассуждал Адам о новом сотвореньи Бога: «Ну, вот оно, ещё одно какое-то творенье подошло. Нет ничего в нём нового, лишь на меня похожесть. Коленные суставы у лошадей и гибче, и прочней. У леопарда шкура ярче, веселей. Ещё и подошло без приглашенья, а я сегодня муравьям хотел дать новое определенье».

И Ева, постояв немного близ Адама, к заводи реки пошла, на берегу присела у кустов, в воде притихшей своё разглядывая отраженье.

И зароптали сущности вселенские, в единое слилась их мысль: «Два совершенства не сумели оценить друг друга. В твореньях Бога совершенства нет».

И лишь энергия Любви, одна среди вселенского роптанья, пыталась оградить собой творца. Её сиянье Бога окружало. Все знали: никогда энергия Любви не рассуждала. Всегда она, невидима и молчалива, в неведомых бескрайностях блуждала. Но почему сейчас, вся без остатка, так вокруг Бога воссияла? Вселенским ропотам не внемля, лишь только одного сияньем согревала и утешала:

— Ты отдохни, Творец Великий, и вразумленье в сына Своего всели. Исправить сможешь Ты любые творения прекрасные свои.

В ответ Вселенная услышала слова и через них и мудрость, и величие познала Бога:

— Мой сын есть образ и подобие Моё. Частички всех энергий в нём вселенских. Он альфа и омега. Он сотворенье! Он будущего претворенье! Отныне и во всём грядущем ни Мне и никому дано не будет без его желанья менять его судьбу. Всё, что захочет сам, ему воздастся. Не в суете помысленное претворится. Не преклонился сын Мой при виде плоти совершенства девы. Не удивился ею, к удивлению Вселенной всей. Не осознал ещё, но чувствами своими ощутил Мой сын. Он первым ощутил — ему чего-то не хватает. И новое созданье — дева — пред ним недостающим тем не обладает. Мой сын! Мой сын своими чувствами вселенную всю ощущает, он знает всё, вселенная чем обладает.

Вопрос Вселенную заполнил всю:

— Чего же может не хватать тому, в ком наши все энергии имеются и все энергии Твои?

И Бог ответил всем:

И вспыхнула энергия Любви:

— Но я одна, и я Твоя. Тобой одним сияю.

— Да! Ты одна, любовь моя, — слова в ответ Божественные прозвучали. — Твой свет сияющий и светит, и ласкает, любовь Моя. Ты — вдохновенье. Всему способна ускоренье придавать, ты обостряешь ощущенья, и ты покоя умиротворенье, любовь Моя. Тебя прошу, вся без остатка на Землю опустись. Собой, энергией великой благодати, окутай их, детей Моих.

Любви и Бога диалог прощальный озвучивал начало всей земной любви.

— Мой Бог, — к Творцу Любовь взывала. — Когда уйду, один, невидим, навсегда, на всех живущий планах бытия, невидимым Ты будешь.

— Мой сын и дочь Моя сияют пусть отныне в нави, яви, прави.

— Мой Бог, случится вакуум вокруг Тебя. И никогда к Твоей Душе тепло живительное не пробьётся. Без этого тепла Душа остынет.

— Не только для Меня, для сущего всего пусть то тепло с Земли сияет. Сынов и дочерей Моих деяния его премножат. И вся Земля теплом любви светящейся в пространстве воссияет. Все будут чувствовать свет благодатнейший Земли, им обогреться смогут все энергии мои.

— Мой Бог, пред сыном, дочерью Твоей открыто разных множество путей. Всех планов бытия энергии есть в них. И если хоть одна преобладает, неверным поведёт путём, что сможешь сделать Ты, отдавший всё и видящий, как тает, как слабеет энергия, идущая с Земли? Отдавший всё и видящий, как на Земле над всем энергии преобладают разрушенья. Твои творенья безжизненною коркой покрывают, забросана трава Твоя камнями. Что сделаешь тогда, свободу всю отдавший сыну Своему?

— Среди камней смогу травинкой я зелёной вновь пробиться, на маленькой нетронутой лужайке цветка раскрою лепестки. Своё сумеют осознать предназначенье земные дочери, сыны Мои.

— Мой Бог, когда уйду, невидим станешь ты всему. Случиться может так, что именем Твоим через людей других энергий сущности вдруг станут говорить. Одни других себе пытаться будут люди подчинить. Твою себе в угоду трактуя сущность, говорить: «Я говорю в угоду Богу, из всех я избран Им один, все слушайте меня». Что сможешь сделать Ты тогда?

— Днём наступающим взойду зарёю. Творенья все, без исключенья, луч солнышка лаская на Земле, понять поможет дочерям, сынам Моим, что каждый может сам душой своей с Душою говорить Моей.

— Мой Бог, их много будет, Ты один. И для всех сущностей вселенских вожделенным станет душой людскою завладеть. Через людей над всем своей энергией лишь утвердиться. И сын заблудший Твой им станет вдруг молиться.

Читайте так же:  Молитва католическая на удачу

— Многообразию причин в тупик ведущих, в никуда, есть главное препятствие — будет оно всему, что ложь несёт, преградой. Стремленье к осознанью истины есть у сынов и дочерей Моих. Имеет рамки ложь всегда, но безгранична истина — она одна, всегда в душе осознанности будет находиться у дочерей Моих и сыновей!

— О Бог мой! Никто, ничто не в силах воспротивиться полёту мысли и мечтам Твоим. Они прекрасны! По их следу по воле я пойду своей. Твоих детей сияньем обогрею и вечно буду им служить. Тобой подаренное вдохновенье поможет им создать свои творенья. Лишь об одном прошу Тебя, мой Бог. Позволь лишь искорку одну своей любви с Тобой оставить.

Когда во мраке пребывать тебе придётся, когда лишь будет вакуум вокруг, когда забвение и свет Земли ослабевает, пусть искорка, хотя б одна лишь искорка любви моей Тебе своим мерцанием сияет.

— О Владимир! — воскликнула Анастасия. — Когда б сегодня живущий человек на небо смог взглянуть, что было над Землёй тогда, пред взором глаз его великое видение предстало б. Вселенский свет — энергия Любви, кометой сжавшись, к Земле спешила и озаряла на своём пути ещё безжизненных планет тела и зажигала звёзды над Землёю. К Земле! Всё ближе, ближе. Вот она. И, вдруг, над самою Землёю остановилось, задрожало сияние Любви. Вдали, среди горящих звёзд одна, всех меньшая звезда живой казалась. Она вослед любви сиянию к Земле спешила. И поняла Любовь, от Бога искорка последняя её, и та к Земле за нею устремлялась.

— Мой Бог, — сияние любви шептало, — но почему? Разгадки нет во мне. Но почему? Ты даже искорку одну мою с собою рядом не оставил?

Словам Любви, из тьмы вселенской, уже не видим никому, ещё не понятый никем, Бог дал ответ. Его слова Божественные прозвучали:

— Себе оставить, значит, недодать им — дочерям и сыновьям Моим.

— О, как прекрасна ты, Любовь, и искоркой одной.

— Спеши, Любовь моя, спеши, не рассуждая. Спеши с последней искоркой своей и обогрей всех будущих Моих сыновей и дочерей.

Людей Земли вселенская энергия Любви объяла. Вся, до последней искорки. Всё было в ней. Среди Вселенной необъятной, во всех живущий планах бытия одновременно, встал человек всех сущностей сильней.

Молитва анастасии мегре к творцу

— Вот ты о Боге говоришь, Анастасия, а как ты молишься? Или не молишься совсем? Многие люди в письмах своих об этом просят у тебя спросить.

— Владимир, что за словом «молишься» подразумеваешь ты?

— Как что? Ну разве непонятно? Молиться. это значит молиться. Ты что, не понимаешь значения этого слова?

— Слова одни и те же по-разному воспринимают люди и разный чувствуют за ними смысл. Чтоб говорить самой понятнее, тебя я и спросила: как понимаешь смысл молитвы ты?

— О смысле как-то я не очень думал. Но всё равно одну молитву, главную, я знаю наизусть и иногда её читаю — так, на всякий случай. Какой-то, видно, есть в ней смысл, раз многие её читают.

— И что ж? Ты выучил молитву, а смысл познать не захотел её?

— Не то чтобы не захотел, а просто не задумывался как-то над смыслом. Думал, всем он ясен, для чего задумываться? Молитва — это просто с Богом как бы разговор.

— Но если в молитве главной с Богом подразумеваем разговор, скажи, как можно с Богом, Отцом своим, без смысла говорить?

— Не знаю как. Да что ты, в самом деле, с этим смыслом! Наверное, он был известен тем, кто написал молитву

— Но ты ведь от себя с Отцом своим хотел бы говорить?

— Конечно. Каждый с Отцом хотел бы от себя общаться.

— Но как же можно «от себя», при этом слова произносить чужие, ещё и не задумываясь, что стоит за ними?

Меня сначала немного раздражала дотошность Анастасии относительно смысла выученной мной молитвы, но потом самому интересно стало определить заложенный в молитве смысл. Потому что мысль как-то сама собою в голову пришла: «Как же так получается? Молитву выучил, повторял её не раз, а вот над тем, что в ней, почти не думал. А интересно было бы разобрать, раз выучил». И я сказал Анастасии:

— Ну ладно, я как-нибудь подумаю над смыслом.

— Зачем же «как-нибудь»? разве сейчас, вот здесь, не мог бы ты свою молитву прочитать?

— Да почему не мог? Могу, конечно.

— Тогда, Владимир, прочитай молитву ту, из всех которую ты главной называл и с помощью которой говорить с Отцом пытался.

— Так я одну всего и знаю. Её и выучил потому, что главной вроде бы другие все её считают.

— Пусть так. Прочти свою молитву, а я за мыслью послежу твоей.

Я прочитал Анастасии молитву «Отче наш», где, если помните, слова такие:

Отче наш, Иже еси на небесах!

Да святится имя Твое.

Да приидет царствие Твое.

Да будет воля Твоя,

Яко на небеси и на земли.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь,

И остави нам долги наша, якоже

И мы оставляем должником нашим,

И не введи нас во искушение,

Но избави нас от лукавого.

Яко Твое есть царство, и сила, и слава

Отца и Сына и Святаго Духа

Ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Я замолчал и посмотрел на Анастасию. А она вниз опустила голову, не смотрит на меня, тоже молчит. И так сидела молча, грустная, пока не выдержал я и не спросил:

— Ты почему молчишь, Анастасия?

она, не поднимая головы, произнесла:

— Каких же слов моих ты ждёшь, Владимир?

— Ну как «каких»? я даже без запинки молитву прочитал. Понравилась она тебе? Могла б сказать, а ты молчишь.

— Когда читал молитву ты, Владимир, пыталась я за мыслью проследить твоей, за чувствами, за смыслом обращенья. Смысл слов понятен мне молитвы, но ты не все в ней понимал слова. Твоя едва родившаяся мысль рвалась, терялась, чувств не было совсем. Ты не познал значенья многих слов молитвы, не обращался ни к кому. Ты просто бормотал.

— Так я ж, как все, её читал. Я в церкви был, там ещё больше непонятных слов. Другие, слышал, как читают люди. Бормочут скороговоркой, да и всё. А я всё чётко, медленно тебе читал, чтоб поняла.

— Но перед этим ты сказал: «Молитва — к Богу обращенье».

— Но Бог — Отец наш, он — личность, он — субстанция живая. Способен чувствовать Отец и понимать, когда нормальное рождается общенье. А ты.

— Что я? Ну говорю ж тебе, так все читают, к Богу обращаясь.

— Представь, перед тобою дочь твоя, Полина, вдруг что-то станет монотонно говорить, а в фразы непонятные даже самой себе слова вплетает. Тебе, отцу, понравится ли дочери такое обращенье?

Я как представил ясно ситуацию такую, так прямо жутковато стало. Стоит передо мною дочь моя, бормочет что-то, словно полоумная какая, и сама не понимает, что хочет. Решил я про себя: «Нет, надо разобрать осмысленно молитву. Нельзя бессмысленно твердить слова. А то что ж получается, я словно полоумным придурком перед Богом предстаю. Пусть кто угодно так её бормочет. Я обязательно молитву эту всю пойму. Словам неясным только где-то надо перевод найти. И почему в церквах каким-то языком неясным говорят? Вслух же сказал Анастасии:

Читайте так же:  Молитвы Богоотцам иоакиму и анне

— Ты знаешь, тут, наверно, перевод неполный и неточный. Потому, как ты сказала, мысль моя терялась.

— Владимир, можно смысл понять и с этим переводом. Конечно, в нём слова, ушедшие из обихода речевого, есть. Но ясен смысл, когда над ним подумать, определить, что для тебя всего важней и для Отца приятней. Что хочешь ты, произнося к Отцу молитвенное обращенье?

— Ну, что в словах там сказано, того, наверное, и я хочу. Чтоб хлеба дал, грехи простил бы и долги, и в искушение не ввёл, а избавлял бы от лукавого. Всё ясно там.

— Владимир, пищу Бог для сыновей и дочерей Своих всю отдал до рожденья их. Вокруг взгляни, давно содеяно всё для тебя. Грехи родитель любящий без просьб прощает всем, и в искушенье никого вводить не мыслит. Способность каждому Отец вложил не поддаваться на лукавые посулы. К чему же обижаешь ты Отца неведением того, что Им давно претворено? Вокруг тебя все вечные дары Его. Родитель любящий, отдавший всё ребёнку Своему, что может дать ещё?

— А если он ещё чего-то недодал?

— Бог максимален. Сынам и дочерям своим всё изначально предоставил. Всё! Сполна! Он как родитель, беззаветно любящий Своё дитя, Себе не мыслил блага большего, чем радости от радостного бытия Своих детей! Своих сынов и дочерей!

Скажи, Владимир, какие чувства может испытать Отец, отдавший детям изначально всё и видящий стоящих перед ним детей и безустанно молящих Его: «Ещё, ещё, убереги, спаси, все мы беспомощны, все мы ничто»? Ответь, пожалуйста. Вот ты, родитель, иль кто-то из твоих друзей хотел бы заиметь таких детей?

— Не буду я тебе здесь сразу отвечать. Сам разберусь, когда подумаю спокойно.

— Да, да, конечно, хорошо, Владимир. Только, пожалуйста, когда найдётся время, подумай, что хотел бы слышать от тебя Отец, помимо просьб твоих.

— А что, и Бог от нас чего-то может захотеть? Чего?

— Того, что каждый от своих детей услышать хочет.

— Скажи, Анастасия, ты сама в молитве к Богу обращаешься когда-нибудь?

— Да, обращаюсь, — прозвучал её ответ.

— Так прочитай молитву мне свою.

— Тебе, Владимир, не могу. Молитва Богу предназначена моя.

— Пусть к Богу, я её услышу.

Анастасия встала, расставив руки, отвернулась от меня и первые слова произнесла. Обычные слова молитвы, но. внутри меня как будто вдруг всё встрепенулось. Она произнесла их так, как говорим мы не молитву. Она их говорила так, как люди все к своему близкому, любимому, родному обращаются. Все интонации общения живого в её речи были. И страсть, и радость, и отчаянный восторг, и будто рядом находился Тот, к кому Анастасия обращалась пылко:

Отец мой, существующий везде!

За жизни свет Тебе спасибо,

За явь спасибо царства Твоего,

За волю любящую. Быть добру.

За пищу каждодневную Тебе спасибо!

И за Твоё терпенье,

И за прощенье прегрешений на Твоей Земле.

Отец мой, существующий везде,

Я дочь Твоя среди Твоих творений.

Не допущу греха и слабости в себе,

Стану достойной я Твоих свершений.

Отец мой, существующий везде,

Я дочь Твоя, для радости Тебе.

Твою собою славу преумножу,

Грядущие века все будут жить в Твоей мечте.

И будет так! Я так хочу! Я дочь Твоя,

Отец мой, существующий везде.

Анастасия замолчала. Со всем, что было вокруг неё, общаться продолжала. Вокруг неё, казалось, свет светился. Когда она слова своей молитвы произносила и рядом была, вокруг невидимое что-то происходило. И это что-то невидимое коснулось и меня. Не внешним — внутренним прикосновением. От него вдруг стало хорошо, успокоенно. Но по мере удаления Анастасии это состояние прошло, и я сказал ей, отошедшей, вслед:

— Ты так молитву прочитала, как будто рядом с тобой кто-то был, способный на неё ответить.

Анастасия повернулась в мою сторону, лицо её было радостным. Она развела руки по сторонам, перекружилась, улыбаясь, потом, серьезно глядя мне в глаза, сказала:

— Владимир, Бог Отец наш для каждого с мольбою тоже говорит, на каждую молитву отвечает.

— Но почему тогда Его слова никто не понимает?

— Слова? Так много слов со смыслом разным у земных народов. Так много непохожих языков, наречий. И есть один для всех язык. Один для всех язык Божественных воззваний. И соткан он из шелеста листвы, из пенья птиц и волн. Имеет запахи Божественный язык и цвет. Бог этим языком на просьбу каждого и на молитву молитвенный даёт ответ.

— А ты могла б перевести, сказать словами, что он нам говорит?

— Могла б примерно.

— Бедней намного наш язык того, каким Бог с нами говорит.

— Ну всё равно скажи, как сможешь.

Анастасия на меня взглянула, вперёд вдруг руки протянула, и голос. голос зазвучал её грудной:

Сын Мой! Мой сын дорогой!

Как долго Я жду. Всё жду.

В минуте года, в мгновенье века,

Тебе всё отдал. Земля вся твоя.

Ты волен во всём. Свой выберешь путь.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Только, прошу, сын Мой, Мой сын дорогой,

Будь счастлив, прошу.

Ты не видишь Меня.

Ты не слышишь Меня.

В разуме твоём сомнения и грусть.

Ты уходишь. Куда же?

Ты стремишься. К чему?

И поклон бьёшь кому-то.

К тебе руки тяну.

Сын Мой, сын дорогой,

Будь счастлив, прошу.

Ты снова уходишь. А путь — в никуда.

На этом пути взорвётся Земля.

Ты волен во всём, и взрывается мир,

Взрывает судьбу твою.

Ты волен во всём, но Я устою.

С травинкой последней тебя возрожу.

И снова мир будет сиять вокруг,

Только будь счастлив, прошу.

На ликах святых суровая грусть,

Тебя пугают адом, судом.

Тебе говорят — Я судей пошлю.

Но Я лишь молю о том,

О времени том, когда снова вдвоём.

Я верю — вернёшься,

Я знаю — придёшь.

Я снова тебя обниму.

Не отчим! Не отчим! Я твой!

Я твой Аве Отче, ты сын Мне родной.

Мой сын дорогой,

Мы будем счастливы с тобой!

Когда Анастасия замолчала, не сразу я в себя пришёл. Как будто слушать продолжал всё, что вокруг звучало, а может, слушал, как во мне самом по жилкам в необычном ритме кровь бежала. Что понял? До сих пор сам не пойму.

Она в своей трактовке пылкой молитву Бога к человеку излагала. Слова верны иль неверны, кто теперь скажет? И почему, кто сможет пояснить, они так сильно чувства будоражат? И что я делаю сейчас? В осмысленном волненье ручкой по листу вожу иль не осмысленно. С ума схожу? Её слова переплетаю с теми, что сейчас барды от её имени поют? Всё может быть. Другие за меня, быть может, и поймут. И я попробую понять, когда писать закончу. И вновь пишу. Но вновь, как там, в лесу, как будто прорываясь сквозь завесу, вдруг иногда звучат строки молитв таёжных. И вновь вопрос. Мучительный вопрос, он и по сей день во мне встаёт. Картинами встаёт из нашей жизни и размышлениями. Я на него себе боюсь ответить сам. Но и держать только в себе не в силах больше. Быть может, кто-то убедительный найдёт ответ?!

Молитва! Эта молитва Анастасии! Всего лишь слова! Слова таёжной отшельницы, необразованной, со своеобразным мышлением и образом жизни. Всего лишь слова. Но почему-то всякий раз, как вновь звучат они, взбухают жилки на руке, что пишет, и кровь по ним пульсирует быстрей. Пульсирует, отмеряя секунды, за которые необходимо решить, что лучше и как дальше жить. Просить у доброго Отца — избави, дай, преподнеси? Или вот так, решительно и от души, так, как она, вдруг заявить:

Читайте так же:  Как вернуть мужа домой от любовницы молитвой

Отец мой, существующий везде,

Не допущу греха и слабости в себе.

Я сын Твой, я для радости Тебе

Твою собою славу преумножу.

Какой молитвы смысл будет приятнее Ему? Что должен делать я или все вместе мы? каким путём идти?

Отец мой, существующий везде,

Не допущу греха и слабости в себе…

Но где же силы взять, чтоб так сказать? И чтобы сказанное выполнить потом!

ОБРАЩЕНИЕ БОГА К ЧЕЛОВЕКУ

Бедней намного наш язык того, каким Бог с нами говорит

Фрагмент из книги серии «Звенящие кедры России»:

Послушайте музыкальное исполнение этого Обращения. Эля Финн

Анастасия повернулась в мою сторону, лицо её было радостным. Она развела руки по сторонам, перекружилась, улыбаясь, потом, серьезно глядя мне в глаза, сказала:

— Владимир, Бог Отец наш для каждого с мольбою тоже говорит, на каждую молитву отвечает.

— Но почему тогда его слова никто не понимает?

— Слова? Так много слов со смыслом разным у земных народов. Так много непохожих языков, наречий. И есть один для всех язык. Один для всех язык божественных воззваний. И соткан он из шелеста листвы, из пенья птиц и волн. Имеет запахи божественный язык и цвет.

Бог этим языком на просьбу каждого и на молитву молитвенный даёт ответ.

— А ты могла б перевести, сказать словами, что он нам говорит?

— Могла б примерно.

— Бедней намного наш язык того, каким Бог с нами говорит.

— Ну, всё равно скажи, как сможешь. Анастасия на меня взглянула, вперёд вдруг руки протянула, и голос. воскликнул голос вдруг её грудной:

«Сотворение»

Тематика: Эзотерика

ЧТОБ ЧУВСТВОВАТЬ ДЕЯНЬЯ ВСЕХ ЛЮДЕЙ

— Анастасия, подожди, — меня как будто током мысль кольнула, — ты говоришь, что погибали все. И длится так тысячелетья. И все попытки безуспешны, всё человечество идёт своим путём?

— Да, все попытки были безуспешны моих прамамочек, отцов моих.

— Все погибали, значит, да?

— Все погибали, кто в люди шёл и говорить стремился.

— Так это же одно лишь означает, и ты погибнешь, как и все. Ты тоже стала говорить. И здесь надеяться на что-то просто глупо. Ну, если никому не удалось мир, образ жизни общества сменить, зачем же ты.

— К чему о смерти преждевременно твердить, Влади­мир? Смотри, вот я и продолжаю жить. И рядом ты, и сын взрослеет наш.

— Но что уверенность в тебя вселяет? Что заставляет верить, будто победишь ты именно и вопреки попыткам неудачным твоих предков. Ты как они, всего лишь гово­ришь.

— Всего лишь говорю, считаешь ты? Когда-нибудь на фразы повнимательнее посмотри, Владимир. Не для ума они. Нет информации в них, ранее не излагавшейся, но люди их читают, и чувства бурные во многих возникают.

Все потому, что так построены они, что люди много ви­дят между строк. Поэзия их собственной души пробелы недосказанного заполняет. И говорю теперь об истине Божественной не я, они её собою открывают. Всё больше их становится, теперь их не свернуть с пути мечты, при­сущей только Богу. Ещё и миссия моя не завершилась, а в душах многих претворилось желанье то, что ждал Творец. И это главное.

Когда душа в мечте к чему-то устремилась, то обяза­тельно, поверь, всё обязательно и в жизни претворится. — Тогда скажи мне, почему такими фразами всё ра­внее не излагалось?

— Не знаю. Может быть. Творящий блеснул энергией какой-то новой! Говорящей по-новому о том, что видим каждым днём вокруг себя, что видим, но значенья должного не придаём. И чувства не обманутся мои, я ясно чувствую. Он снова все энергии свои приводит в ускоренье. Рассвет грядёт для всей земли. Земные дочери Его, сыны познают жизнь такую, какой творила жизнь энергия Бо­жественной мечты. И ты, и я причастны к тому будем. Но главное! Но, главное, они, те, первые, кто ощутить сумел те мысли, что сложились между строк, те мысли, что, как музыку души энергии Творца, в людей вселили. Всё получилось! Всё произошло! Уж в мыслях новый мир стремятся строить люди.

—Ты как-то в общем говоришь, Анастасия. Скажи конкретнее, что люди должны делать, какой и как, ну, этот мир построить, в котором счастливыми все будут жить?

— Сейчас конкретнее, Владимир, не могу. Трактатов на Земле немало в период жизни человечества бывало. Пред многими из них впадали люди в преклоненья. Но только все бессмысленны они. Трактаты мир не в силах изменить, и доказательством тому всего одна лишь точка служит.

— Какая точка? Не пойму.

— Та точка во Вселенной, где предел всему определён. Та точка, на которой всё человечество сейчас стоит. И всё зависит от того, в какую сторону оно направит сле­дующий шаг. Всё это говорит о том, что нет в трактатах смысла никакого. Всё человечество от сотворения живёт, лишь чувствами влекомо.

— Постой, постой. Я что же. Я, что ли, не умом всё в своей жизни делал?

— Владимир, ты, как все другие люди, умом своим вокруг себя соотношение материи менял, стремясь посред­ством материальным ощущенья испытать, те ощущенья, о которых интуитивно знает каждый человек. Которых ищет каждый, и найти не может.

— Какие ощущенья? Что каждый ищет? Ты о чём?

— О том, что ощутили люди там, в первоистоках, ког­да их жизнь была ещё в раю.

— И что же, значит, хочешь ты сказать, я столько дел умом своим перелопатил для того, чтоб чувства эти райские познать?

— А ты, Владимир, сам помысли, для чего ты все дела свои творил.

— Как для чего? Как все и я обустраивал жизнь свою, своей семьи. Чтоб чувствовать себя других не хуже.

— “Чтоб чувствовать” — ты слово произнёс.

— Теперь понять сумей. “Чтоб чувствовать”. деянья всех людей.

— Ну, как же, — “всех”. И наркоманов действия, что, тоже поиском являются тех ощущений?

— Конечно. Как и все, они стремятся эти ощущения найти, идя своим путём. Земное тело подвергая истяза­ниям, употребляют зелье, чтоб на миг, хоть приблизитель­но, оно им ощущение великое помочь познать смогло.

И пьяница, все забывая, морщась, горькую отраву пьёт лишь потому, что поиск ощущения прекрасного и в нём живёт.

И напрягает ум учёный, причудливым изобретает но­вый механизм, считает, будто механизм ему и всем дру­гим поможет удовлетворение познать. Но тщетно.

За свою историю немало людская мысль бессмыслен­ного наизобретала. Владимир, вспомни, и тебя предме­тов множество, там, где живёшь ты, окружает. И каждый тот предмет считается достижением научной мысли. Труд множества людей затрачен для появления его. Но только мне скажи, пожалуйста, Владимир, какой из них тебя сча­стливым, удовлетворённым жизнью сделал?

— Какой. Какой. Ну, может быть, отдельно взя­тый — никакой. А вместе все предметы жизнь всё же силь­но облегчают. Машина легковая, например. За руль са­дишься и едешь, куда хочешь. На улице дождь, холод, а в машине можно отопление включить. На улице жара, все потом обливаются, а ты кондиционер включаешь, и вок­руг тебя прохлада. А в доме, вот на кухне, например, для женщин множество приспособлений существует. Посудо­моечные машины даже есть, чтоб женщин от труда осво­бодить. И пылесосы тоже есть, чтобы уборку облегчить и время сэкономить на уборке. Всем ясно, множество пред­метов способны облегчать нам жизнь.

Читайте так же:  Православная молитва Николаю Чудотворцу о помощи сыну

— Увы, Владимир, иллюзорны облегченья эти. Своею жизнью сокращенной, да страданьями всё человечество за них и вынуждено каждый день платить. Чтоб получать бездушные предметы, работой нелюбимой, как рабы, всю жизнь и вынуждены заниматься люди. Предметы появ­ляются бездушные вокруг, как индикатор степени непо­нимания человеком вселенской сути бытия.

Ты человек! Внимательнее посмотри вокруг себя. Чтоб получить очередной свой механический предмет, заводы строятся, чадя смертельным смрадом, безжизненной ста­новится вода, и ты. Ты, человек, для них всю жизнь свою нерадостной работой должен заниматься. И не они тебе, а ты им служишь, изобретая, ремонтируя и поклоняясь им. Меж тем Владимир, мне скажи, кто из великих мудрецов учёных изобрёл и на каком заводе произвёл вот этот механизм для услуженья человеку?

— Спасибо! — в адрес белочки произнесла Анастасия, — ты сегодня хороша, как никогда, красавица. Иди, иди же, хлопотушка. Найди избранника, красавица, достойного себе. И руку протянула в сторону ствола развесистого кедра. Вокруг Анастасии вприпрыжку белочка два раза обежала и бросилась стремглав по направлению, указанному ей рукою человека, вскочив на ствол, исчезла в кроне кедра. А на ладони, протянутой ко мне, лежали ядра чистые кед­рового ореха. “Действительно! Вот это механизм — по­думал я. — Сама продукт срывает, сама его приносит, ещё и чистит от скорлупы, ухода за собой не требует зве­рёк, ремонта, электроэнергию не потребляет”. Попробовав орешков, я спросил:

— А полководцы Македонский, Цезарь, правители, что войны затевали, Гитлер тоже, что ли, чувства первоистоков те искали?

— Конечно. Чувствовать себя они хотели правителями всей земли. Считали подсознательно, что ощущение та­кое сродни тому, что все интуитивно ищут. Но ошиба­лись в том они.

— Считаешь, ошибались. Почему ты так считаешь? Ведь никто ещё весь мир завоевать не смог.

— Но завоёвывали города и страны. За город шло сра­женье, победы достигали, но скоротечное удовлетворенье завоеватели от той победы получали. И к большему за­воеванию они стремились, войны продолжали. Завоевав страну, и не одну, не радость, а заботы получали. И страх всё потерять, и вновь пытались удовлетворение искать путём воинственных свершений. Их ум, погрязший в суете, уже не мог их привести к мечте Божественных великих ощущений. Печален был конец у всех воинственных пра­вителей земных. И обозримая, известная сегодня всем история о том гласит. Но только, к сожаленью, суета, метанья, догматов меркантильных череда не позволяют тем, кто в дне сегодняшнем живёт, определить где, в чём их ощущение Божественное ждёт.

© Все права принадлежат авторам и издателям.
Информация на данном сайте предоставлена исключительно в ознакомительных целях, чтобы Вы могли читать книги онлайн бесплатно без регистрации.

МОЛИТВА АНАСТАСИИ

Молитва, обращение Анастасии к Богу.


Отец мой, существующий везде!

Это исполнение молитвы Анастасии трогает душу

Отец мой, существующий везде!

За жизни свет Тебе спасибо,

За волю любящую.
Быть добру.

За пищу каждодневную Тебе спасибо!

на Твоей земле.

Отец мой, существующий везде,

Я дочь Твоя среди Твоих творений.

Твоих свершений.

Отец мой, существующий везде,

для радости Тебе.
Твою собою славу преумножу

Грядущие века все будут жить

в Твоей мечте.

Я дочь Твоя,

Отец мой, существующий везде.

Эта молитва Анастасии — фрагмент из книги серии «Звенящие кедры России»:

Сайт Счастливых Людей, его авторы Людмила и Виктор Батаковы, желают Вам СЧАСТЬЯ!! 2005-2019

«Сотворение»

Тематика: Эзотерика

РОД АНАСТАСИИ

— Скажи, Анастасия, как случилось так, что ты и прародители твои в глухом лесу, от общества отдельно, на протяжении тысячелетий жили? Если, как ты утверж­даешь, всё человечество — единый организм, у всех еди­ные имеются истоки, то почему твой род среди других, словно изгой?

— Ты прав, у всех единый есть родитель. И есть роди­тели, которых видим мы. Но есть ещё у каждой челове­ческой судьбы свобода выбора по воле собственной пути, ведущего к определённой цели. Средь прочего, от воспитанья чувств зависит выбор.

— И кто ж тогда так воспитал далёких прародителей твоих, что до сих пор твой род так отличается? Ну, обра­зом жизни, что ли, понятием своим?

— Ещё в далёкие те времена. В далёкие сказала, а было всё как будто бы вчера. Я лучше так скажу: когда настали времена, и человечество не сотворять совместное, а раз­бирать творенья Бога устремилось, когда копье уже ле­тело и шкуры преданных зверей на теле людей достоин­ством считаться стали, когда сознанье всех менялось, и устремлялось по пути, ведущему к сегодняшнему дню, когда не к сотворенью, а к познанью устремилась мысль людская, вдруг стали люди разбирать, как, вследствие чего, мужчина, с женщиной сливаясь, великое удовлетво­ренье способны испытать. Тогда впервые мужчины жен­щин стали брать, а женщины себя мужчинам отдавать не ради сотворенья, а для того, чтоб получить приятное дво­им удовлетворенье.

Казалось им, как и сейчас живущим людям кажется, оно приходит каждый раз, когда слиянье происходит муж­ского, женского начал, их плоти, видимых их тел.

На самом деле удовлетворения от слиянья только плот­ских тел неполны, скоротечны. В деяниях лишь утешных другие планы человеческого “я” участия не принимают. А человек стремился к ощущенью полноты, тела и способы соединения меняя, но до сих пор сполна его не получая.

Последствием печальным плотских тех утех являлись дети их. Их дети были лишены осмысленных стремлений к цели для претворения божественной мечты. И стали женщины рожать в мученьях. И дети подрастающие в муках были жить обречены, отсутствие трёх планов бы­тия им не давало счастье обрести. Так до сегодняшнего дня мы и дошли.

Одна из первых женщин, когда в мученьях родила своё дитя, увидела, что девочка новорождённая её при родах ножку повредила и такой хиленькой была, что даже пла­ча звук не издавала. Ещё увидела та женщина, как тот, кто с нею плотской утехой наслаждался, к рожденью рав­нодушным оставался, с другою женщиной утехи стал ис­кать. И женщина, что стала матерью случайно, на Бога вознегодовала. Грубо схватила девочку новорождённую свою, от всех подальше, в лесную чащу, не обжитую людь­ми, бежала. В отчаяньи остановившись, чтоб дыхание пе­ревести, со щёк своих слезу рукой стирала, на Бога вся­кий раз слова со злобою бросала: “Зачем в твоём, как ты считал, прекрасном мире есть боль, есть зло, есть отре­ченье? Я не испытываю удовлетворенье, когда на мир, то­бою созданный, смотрю. Я вся в отчаяньи и злобой вся горю. Я всеми брошена. И тот, к кому ласкалась я, сейчас с другой ласкается, меня забыв. И это ты их создал. Он твой, меня предавший, изменивший мне. Она, его сейчас ласкающая, тоже ведь твоя. Они твои творенья, да? А я? А я их задушить хочу. Я злобой вся на них горю. Безра­достен мне мир твой стал. Что за судьбу ты для меня из­брал? И почему уродливо, полумертво дитя родилось от меня? Я не хочу, чтоб видели его. Нет радости во мне от созерцания такого”.

Та женщина не положила — грубо бросила в траву лес­ную едва живой комочек — дочь свою. С отчаяньем и злобой прокричала, обращаясь к Богу:

— Никто пусть не увидит дочь мою! А ты смотри. Смотри на те мученья, что средь твоих творений проис­ходят. Она не будет жить. Я не смогу кормить рождённое дитя. Сжигает злоба молоко в моей груди. Я ухожу. Но ты смотри! Смотри, как много в мире, созданном тобой, несовершенства. Пусть умирает пред тобой рожденье. Пусть умирает средь творенья, что создал ты.

Читайте так же:  Молитва от сглаза на воду

Со злобой и отчаяньем от девочки своей бежала мать. А девочка новорождённая одна, беспомощным комоч­ком и едва дыша, одна осталась на траве лесной. Прамамочка далёкая моя в той девочке, Владимир, и была.

Идущие с Земли Бог ощутил отчаянье и злобу. Печаль и состраданье было в нём к рыдающей, несчастной жен­щине. Но любящий её, невидимый Отец не мог менять её судьбу. На женщине, в отчаянье бегущей, свободы, им же данной, был венец. Сам каждый строит человек свою судь­бу. План материальный не подвластен никому. Лишь че­ловек один его хозяин полноправный.

Бог — личность. Отец всему, не во плоти он существует. Не во плоти. Но комплекс всех энергий в нём вселенских, весь комплекс чувств, присущих человеку, есть. Он радо­ваться может и переживать, грустить, когда один из сы­новей иль дочерей свой путь к страданью выбирает. От­цовской нежностью ко всем пылает Он, и каждый день, для всех без исключенья, всю землю солнца лучиком люб­ви ласкает. Он каждым днём надежды не теряет в том, что дочери Его, Его сыны, Божественным пойдут путём. Не по указке, не под страхом, свободой пользуясь, определят они свой путь к совместному творенью, к возрожденью и к радости от созерцания его. Он верит, наш Отец, и ждёт. И жизнь собою продолжает. Весь комплекс чувств людс­ких в нашем Отце.

Представить сможет ли хоть кто-нибудь, что чувствовал

Отец наш Бог, когда в Его лесу, среди Его творений но­ворождённое Его дитя тихонько умирало?

Не плакала та девочка и не кричала. Сердечко малень­кое замедляло ритм. Лишь иногда своими губками она искала сосок живительный, хотела пить.

Нет плотских рук у Бога. Всё видящий, не мог он де­вочку к груди своей прижать. Отдавший всё, что может ещё дать? И тогда. Вселенную способный заполнить всю энергией своей мечты, над лесом тем в комочек сжался. В комочек маленький, способный разнести при быстром расширении вселенские все необъятные миры. Он кон­центрировал над лесом энергии своей любви. Любви ко всем Своим твореньям. Он воплощался через них в дея­ниях своих земных. И они.

Уж посиневших губ, в траве лежащей девочки, косну­лась капелька дождя, и тут же тёплым ветерком подуло. Упала с дерева пыльца, и девочка её вдохнула. И день прошел, и ночь настала, а девочка не умирала. Лесные твари, звери все, Божественной объяты негой, ту девочку своим детёнышем признали.

Шли годы, девочка росла и девушкою стала. Лилит могу сё назвать.

Когда она ступала по траве рассветом озарённой, “Ли­лит” всё радостно кричало! Лилит улыбкой озаряла и ласкала мир. Богом созданный, вокруг неё. Лилит всё ок­ружающее принимала, как мать свою и как отца воспри­нимаем мы.

Уж повзрослевшая, она всё чаще к краю леса подходи­ла. Тихонько прячась средь травы, кустов, она следила, как люди, так похожие на неё, какой-то странной жизнью жили. Всё больше от творений Бога отделялись, жилища строили, ломая всё вокруг, в шкуры зверей зачем-то оде­вались. И восхищались, убивая Божью тварь, и восхва­ляли тех, кто убивал быстрее. Из омертвевшего всё что-то создавали. Ещё тогда Лилит не знала, что, из живого мёр­твое творя, при этом умными людьми они себя считали.

Она стремилась к людям, чтоб сказать о том, что ра­дость может принести для всех. Она совместного желала сотворенья и радости от созерцания его. Всё больше воз­растала в ней потребность к рожденью нового живого божественного сотворенья.

Свой взор она всё чаще направляла на одного. Среди других невзрачным он казался. Недалеко копьё метал, в убийствах неудачливым считался, задумчив был и часто тихо пел, уединившись, мечтал о чём-то часто о своём.

Однажды вышла Лилит к людям. Живительных даров лесных собрав, несла в сплетённой из лозы корзине она к людской толпе, к стоявшим у убитого слонёнка, о чём-то спорящим мужчинам. И он был среди них, её избранник. Ее увидев, замолчали все. Собой Лилит прекрасною была. Стан обнажённый не прикрыв, не ведала она, что у муж­чин над всем желанья плотские уже преобладали. Они к ней бросились толпой. Она, дары свои поставив на тра­ву, смотрела, как похотью глаза бегущих к ней горели. И он, её избранник, побежал за всеми.

Ещё на расстоянии Лилит вдруг ощутила, как струн тонких её души волна агрессии коснулась. И, сделав шаг назад, она вдруг повернулась и побежала от приближаю­щихся воинов мужчин.

Гнались за нею долго, вожделением горя. Она легко бежала и не уставала, а гнавшиеся потом обливались. Не суждено к Лилит им было прикоснуться. Не знали те, кто возжелал прекрасное догнать, чтобы прекрасное познать, внутри себя таким же нужно обладать.

И воины от бега утомились. Из виду потеряв Лилит, обратно побрели и заблудились: Потом дорогу всё ж на­шли.

Один в лесу блуждать лишь продолжал. Устал, при­сел на дерево упавшее, запел. Лилит, тихонько прячась, наблюдала и слушала, как песню пел тот, к кому она стре­милась, и тот, кто среди всех других мужчин за нею гнался. Пред ним всё ж вышла в отдалении она, чтоб показать дорогу к его стану. И он пошёл, не побежал за ней. Когда до края леса так они дошли, когда увидел он костры и стан свой, про всё забыв, к нему бежать пустился. И на бегущего избранника Лилит смотрела. То билось необычно сердце в ней, а то вдруг замирало, когда Лилит твердила про себя и повторяла: “Будь счастлив ты среди других, любимый, счастлив будь. О как хочу, песню не грустную, счастливую твою услышать здесь, в моём лесу”.

Бегущий вдруг остановился, в задумчивости к лесу по­вернулся, потом на стан задумчиво смотрел и снова к лесу взор направил. Вдруг он копьё отбросил и уверенно по­шёл. Он шёл туда, где, спрятавшись, Лилит стояла. Когда укрытие её он мимо проходил, не отрываясь, вслед ему Лилит смотрела. Быть может, взор любви его остановил. Он повернулся и пошёл к Лилит. С ней рядом встал, она не убежала. В его протянутую руку свою ладонь, ещё ро­беющую, возложила. И вместе, взявшись за руки, они по­шли, ещё ни слова не сказав друг другу. К полянке, где Лилит взрастала, шли поэт отец мой и прамамочка моя.

Шли годы, продолжался род. И в каждом поколеньи моих предков стремленье хоть кого-нибудь обуревало прийти туда, где жил другой народ, так схожий внешне, но с другой судьбой. И шли они под видом разным. То среди воинов терялись, то среди жрецов, то как учёные стремились представать. Поэтами, своей поэзией блис­тали. Они пытались рассказать, что есть иной путь к сча­стью человека, что рядом тот, кто создал всё, лишь от него не надо закрываться, в угоду меркантильной суете, в угоду не Отцу, а сущностям иным не надо поклоняться.

Они стремились рассказать и погибали. Но даже когда женщина одна или мужчина оставались, они своей лю­бовью находили друга среди живущих образом другим, и продолжался род, не изменявшийся с первоистоков сво­ими помыслами, жизни образом своим.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

© Все права принадлежат авторам и издателям.
Информация на данном сайте предоставлена исключительно в ознакомительных целях, чтобы Вы могли читать книги онлайн бесплатно без регистрации.

Молитва анастасии мегре к творцу
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here