Ими же веси судьбами молитва

Детально: ими же веси судьбами молитва - специально для Вас.

Год со старцем архимандритом Иоанном (Крестьянкиным).
28 декабря

Господи, мой Господи!

Я — бездонная пропасть греха: куда ни посмотрю в себя — все худо, что ни припомню — все не так сделано, неправильно сказано, скверно обдумано. И намерения и расположения души моей — одно оскорбление Тебе, моему Создателю, Благодетелю!

Пощади меня, Господи Иисусе Христе, Боже наш! Я, как ничтожный человек, согрешил, Ты же, яко Бог щедрый, помилуй мя!

В покаянии приими мя! Дай мне время принести плоды покаяния. Не хочу больше грешить, не хочу оскорблять Тебя, Господи! Допусти меня до причастия Святых Таин, да снизойдет на меня через них Твоя сила благодатная! Истреби живущий во мне грех! Живи во мне, Бессмертный Господи, чтобы ни жизнь, ни смерть не разлучили меня с Тобою!

Имиже веси судьбами — как хочешь, как знаешь — только спаси меня, бедного грешника! И благословлю, и прославлю пречестное имя Твое во веки Аминь!

Молитва приснопамятного протоиерея-молитвенника о. Бориса Николаевского.

Ими же веси судьбами

Мнение о том, что театру не место в жизни христианина, а артисты не наследуют Царство Божие, довольно распространено в церковной среде. Однако все чаще мы слышим, как известные актеры и режиссеры рассказывают с экранов телевизоров о собственном опыте обретения веры, о своем участии в церковной жизни. На страницах православных журналов публикуются их интервью, где они живо, интересно и вовсе не по-дилетантски рассуждают о различных проблемах взаимоотношений Церкви и современного общества. Знаем мы и такие случаи, когда актеры оставляют служение искусству, о котором порой мечтали с самого детства, и всецело посвящают себя служению Богу. Наш город тоже знает не одну подобную историю. И сегодня мы беседуем с актрисой театра кукол «Теремок» и одновременно помощницей ризничей Покровского храма Татьяной Бердниковой о том, возможно ли сочетать жизнь в Церкви и игру на театральных подмостках и что в природе актерской профессии рождает подобные сомнения?

Татьяна Бердникова

— Татьяна, в Вашей жизни сошлись два очень разных мира: мир театра и мир Церкви. А что в нее пришло раньше?

— Расположенность к актерству во мне проявлялась с раннего детства, я все время что-то показывала, копировала других артистов, с упоением выступала на школьных мероприятиях. И классу к 6-7 пришло осознанное желание получить профессию актера. Я поступила в Саратовскую консерваторию к Александру Семеновичу Чертову на отделение актера театра кукол. Он всегда нас учил, что главное – внутреннее движение. Он говорил: «думай текстом». И я, кстати, совсем недавно это вспомнила, когда молитвенное правило читала: “думай текстом”. То есть надо так принять слова молитвы, рожденные в сердце другого человека, чтобы они стали твоими собственными. То есть эту молитву, как у нас говорят, надо внутренне присвоить. И именно от Чертова я впервые услышала притчу о талантах: Бог дал кому-то на 5 копеек, а кому-то на рубль, и каждый должен отработать свое. Вот так в моей жизни все тесно завязывалось еще тогда. Кто бы мог подумать, что какие-то знания оттуда теперь получат иное значение.

— А тогда Вы уже была верующим человеком?

— Нет. Я знала, что вроде как есть Бог, но до определенного момента не ставила перед собой вопрос о том, как я отношусь к Его существованию. Это как бы и вовсе меня не касалось. А ведь теперь я вспоминаю, что Господь кротко, осторожно ко мне в сердце все-таки стучался. Когда меня крестили в 12-летнем возрасте, навсегда запомнила только одно: вышли из храма, и я вдруг почувствовала, что сейчас взлечу. Такое внутри было ликование, такой неописуемый восторг — в меня вошел космос. Я, конечно, не понимала, что со мной происходит. А просто я тогда родилась. Потом, в студенческие годы, захотелось мне, ни с того ни с сего, выучить молитву «Отче наш». Выучила и часто повторяла — не то, чтобы молилась, но так мне нравилось произносить эти слова. Чувствовала, что прикасаюсь к чему-то таинственному, неизведанному, но очень желанному.

— А как же все-таки поняли, что существование Бога имеет отношение и к Вам лично?

— Случилась со мной болезнь, такая, что врачи не давали никаких гарантий. Конечно, сначала испуг, понимание, что вот, собственно, уже и конец. И вдруг меня буквально пронзила мысль: как же я умру нераскаянной? Откуда она взялась?! Ведь я до этого никогда загробной жизнью особо не интересовалась. Но если о Боге не думаем мы, то это не значит, что Он о нас не думает, и не бережет, и не промышляет о нас. Были рядом со мной люди, мои друзья, которые уже к тому времени воцерковились. Они сказали: «Ты вообще-то чего ждешь?! Есть церковь, туда и иди — а больше некуда». Я их послушала. Но душа до того трепетала от смертного страха — не передать эту муку. И поделиться ею ни с кем невозможно. Однажды в этом кошмаре меня буквально озарили слова одной из молитв, которые читала: «не смерти хочу грешника». И мгновенно в душе настала тишина. Я в тот момент поняла, что эта болезнь и все беды, которые вслед за ней разом обрушились — не к смерти. Для чего-то другого. Так и получилось: мне чудом спасли жизнь, врачи меня друг к другу за ручку водили — показывали, как интересный клинический случай. Но я-то знала, Кто мне помог. Я когда на операцию шла, уже ничего не боялась, потому что реально ощутила, что Бог со мной. Все остальное было уже не важно.

— Вы, как я понимаю, тогда в «Теремке» работали. Диссонанса не возникло: актриса и в храме? Ведь лицедеев, как делающих нечто противное Богу, когда-то даже не хоронили вместе с прочими христианами, и об этом факте любят говорить как в театральной, так и в церковной среде.

Читайте так же:  Молитва на окончание дня

— Диссонанс был, еще какой! Мучилась ужасно, металась. Не могла понять, действительно ли моя профессии не угодна Богу сама по себе, или просто исторически так складывалось, что театр превращался и до сих пор часто превращается в «школу дьявола», как про него говорил праведный Иоанн Кронштадтский. Одновременно думала: «Ведь я же в детском театре работаю, мы в основном играем спектакли, с добрым, даже христианским наполнением, и все-таки в зрителях нечто доброе и светлое пробуждаем». Хотя, по правде сказать, тогда у меня были и другие роли, спектакли, требовавшие, образно говоря, моей крови. Профессия действительно опасная: ты не сыграешь роль, не создашь образ, пока не начнешь думать, как твой персонаж. Как этого добиться? Надо в себя его принять, впустить. Но если потеряешь бдительность, то можно, погружаясь в этот тонкий мир, туда провалиться, буквально лишиться рассудка. Поэтому я чувствовала, что правильно было бы уйти из профессии.

— Покинув «Теремок», Вы поддерживали общение с театральным миром?

— В храме как раз сменился настоятель, и все завертелось по-новому: другие требования, другой ритм работы. Поэтому изоляция от прежнего круга общения и от какого-либо другого общества получилась вынужденная – времени просто не хватало на все. При этом меня в профессию не тянуло, я не скучала по ролям, по творческому процессу. И не оттого, что была уставшая или с презрением начала к этому относиться, а просто я, видимо, переросла театр. Мне это вдруг стало не так важно. Центр жизни сместился в сторону Церкви и всего, что здесь происходит.

— Вы когда шьете, думаете о символике и назначении церковных облачений: набедренник — духовный щит, палица — духовный меч?

— Нет, как правило, во время работы больше сосредотачиваешься на технической стороне процесса. Но когда происходит какой-то сбой, вдруг понимаешь, что это не просто какие-то одежды вроде специальной формы. Настоящая брань бывает за этот труд. Причем с этим не только я сталкивалась. Конечно, сама по себе одежда не несет благодати, но у каждой детали существует традиционное символическое значение. Поэтому отношение должно быть однозначно благоговейным.

— Во время службы удается абстрагироваться от работы или все равно смотрите, оцениваете, где морщит, где плохо поглажено, где, может быть, некачественно сшито?

— Ой, да! Ругаю себя за эти мысли, потому что Господу в момент богослужения нужно совсем другое. Но согласитесь, что в храме не должно быть никакой небрежности, потому что это — дом Божий, и нехорошо, если что-то на службе отвлекает на себя внимание, тем более какой-то изъян во внешнем виде священнослужителя.

— А что тогда помогает сосредоточиться на службе, какие Вы находите для себя «духовные подпорки»?

— Я если чувствую, что внимание рассеялось, то стараюсь подумать о том, что в данный момент на богослужении происходит. Потому что хочется поскорее вернуться в это живое общение с Богом, хочется диалога. Вообще у меня есть очень ясное понимание, во что я больше никогда не желаю возвращаться. Есть и новый опыт — опыт церковной жизни, который мне бесконечно дорог. Я боюсь этого лишиться.

— Однако меньше, чем через год, Вы вернулись обратно в театр, почему?

— Когда в семье начались финансовые трудности, я стала молиться Матери Божией, чтобы эта ситуация как-то поправилась, или чтобы я смогла смириться и принять ее. И буквально через три дня моих усиленных молитв, вдруг звонят из театра: «Таня, выручай, пожалуйста!». Дело в том, что у них попала в беду актриса, с которой мы работали на одной роли. А ведь я знаю, что такое театральное производство, как сложно кого-то срочно заменить в спектакле. Такого поворота событий я не ожидала. Не знала, как к этому относится, потому, что с одной стороны мое материальное положение могло бы действительно поправиться благодаря этой работе, а с другой стороны я боялась, что на меня начнут давить: возвращайся, мол.

— Не думали, что это просто искушение, проверка на верность?

— Кстати, как здесь отнеслись к Вашему возвращению в прежнюю профессию и как Вас приняли в театре?

— В театре хоть и случается иногда какое-то нездоровое любопытство, шушукание за спиной, подколки, провокационные вопросы, но в целом это прошло. Мои коллеги относятся ко мне с уважением. И я стараюсь быть максимально искренней и открытой, чтобы они чувствовали, что моя вера не мешает быть для них близкой, несмотря на перемены, которые во мне произошли. А в церковной среде были моменты непонимания, что-то вроде: «А-а, так ты актриса?! То есть, стало быть, спасаться не хочешь?! Ясно!». Но я стараюсь ко всему относиться, как к духовной школе.

— У Вас никогда не возникало желания совсем оставить работу в Церкви и приходить в храм только на богослужения, чтобы меньше замечать какие-то несовершенства?

— Действительно проще пытаться ничего не видеть, не знать. Но это — утопия, и путь в никуда, так, наверное, не научишься любви. А потом, когда у меня выдается много работы в театре, я, что называется, познаю в сравнении, понимаю: без ризницы не смогу. По театру не скучаю, а по ризнице — да. И еще сейчас вспомнилось изречение митрополита Алмаатинского и Казахстанского Иосифа (Чернова): «Паук извлекает яд из цветка, дающего пчеле мед. Из цветка исходит яд и мед, смотря, кто будет брать…». Все зависит от того, на что ты направлен, надо все-таки свое внутреннее око выправлять. Ведь если Церковь — это лечебница духовная, то странно искать здесь здоровых. А перед Христом все равнозначны, Он для нас Один и Тот же, Чаша со Святыми Дарами — одна для всех и условие спасения одно — любите друг друга.

— Вы производите впечатление человека, чья жизнь по-настоящему наполнена. Наверное, такую наполненность дает радость встречи с Богом. Но вот создать семью Вам пока не удается. Это как-то с верой связано? Ведь иногда людей просто пугает сугубая религиозность, невозможность свободных, как сейчас принято говорить, отношений.

Читайте так же:  Молитва во здравие перед операцией

— У меня как-то не очень складывалось еще до прихода в храм. Сначала внимание полностью забирала профессия, потом последовала череда предательств, а когда я уже нашла человека, с которым была готова создать семью и прожить с ним всю жизнь, он погиб. Может быть, это все промыслительно, и мне просто надо жить именно так, одной — таков мой путь, и я его заслужила. Конечно, иногда не хватает понимающего и надежного друга сердца — стены, опоры, что естественно — это мы из них вышли. Вот женщина и ищет свое изначальное место в «реберном ряду». Но я не прошу у Бога этого. А что Он Сам мне уготовит. Лишь бы помог со смирением это принять и всё пройти. Мое главное желание: только спаси, имиже веси судьбами.

Поучения на изречения церковных молитв и песен и символические действия при богослужении

И, имиже веси судьбами, спаси мя, недостойнаго раба Твоего

Слова эти из молитвы, которая читается преимущественно на полунощнице. Полунощница у нас ныне не в полночь совершается, а в древние времена совершалась ночью, в полночь или около этого времени.

Никогда так не нападают на человека мысли мрачные, скорбные или греховные, преступные, как ночью, в полночь или около этого времени. Кто днем скорбит или сомневается, тот ночью, в полночь может прийти в совершенное уныние или отчаяние. У кого днем греховное или преступное на уме, тот ночью, в полночь легко впадает в грех или совершает само преступление. Потому-то святые отцы и сами молились, и других убеждали бдеть и молиться особенно в полночь.

Никогда так не нужна нам помощь Божия, как в это время, потому что никогда так не действует на нас мрачное, скорбное, греховное, преступное, как в эти часы. Полночный час – час вражьих на нас нападений.

Вышеприведенные нами слова молитвы, читаемой на полунощнице, видно, истекли в полночь из души, скорбевшей о грехах своих и сомневавшейся в своем спасении. Не знаю, как мне спастись, не думаю, что я спасусь, отчаиваюсь, совершенно отчаиваюсь в своем спасении. Что мне делать? Не знаю, что мне делать. Господи! Имиже веси судьбами, спаси мя. Спаси меня Тебе Единому известными способами.

Слушатель-христианин! Не так ли и ты думаешь иногда о себе, о своем спасении? То есть не знаешь, как тебе спастись, не думаешь, что ты спасешься, сомневаешься в своем спасении, отчаиваешься? Не знаешь, что тебе и делать, чтобы спастись? Не в полночь только могут приходить такие мысли, но и во всякое другое время; в полночь только преимущественно они приходят, сильнее нападают, больше тяготят.

Но ты, обращаешься ли ты при этих мыслях к твоему Спасителю? Говоришь ли ты Ему: имиже веси судьбами, спаси мя, спаси меня Тебе Единому известными способами?

Что же просить мне моего Спасителя, когда я делаю совершенно противное для спасения моего? Что говорить Спасителю – спаси, когда сам я явно гублю себя и таким образом препятствую, не даю Спасителю спасать меня?

Так не один ты рассуждаешь, думаешь, говоришь. Но ты так думай на молитве пред Спасителем; не сам с собой рассуждай – сам себе не поможешь, не придумаешь, как себе помочь, а со Спасителем. Ему говори: я делаю совершенно противное моему спасению, я явно, Господи, гублю себя, я сам препятствую, не даю сам Тебе спасти меня, иногда вовсе и не думаю о том, спасусь я или не спасусь, я забываю себя, забываю о своем спасении. Не знаю, не постигаю, как я спасусь. Не оставь меня, Господи, не забудь меня, Господи, имиже веси судьбами, спаси мя, спаси Тебе Единому известными способами, спаси, как Ты ведаешь. Так молись, так на молитве говори Спасителю Богу; стоишь ли пред Его иконой или на Небо к Нему обращаешься, говори – и Он поможет тебе спастись.

Спаси, Господи, и меня, имиже веси судьбами, спаси. Спаси Тебе Единому известными способами, спаси, как Ты ведаешь, – из глубины души и я к Тебе вопию. Аминь.

Протоиерей Родион Путятин
48

Дар благодатной молитвы

Схиигумен Савва (1898–1980) и его изречения

В духовном завещании отец Савва писал: «Если я обрету у Господа дерзновение, то надеюсь ходатайствовать пред Ним за всех вас, и особенно за тех, кто будет поминать меня в молитвах». Старец покинул земной мир, но свет его любви, его молитва продолжают сиять нам сквозь вечность. И так же поучительно звучат его наставления и спустя 35 лет после его праведной кончины.

Любовь к ближним

«Христос требует от нас, чтобы мы любили ближних как самих себя – не меньше! Как себя любить, мы знаем, значит, знаем, как надо любить и ближних своих».

«Особенно далек от Бога тот человек, который любит только себя».

Напрасны молитвы и подвиги человека, если он питает в сердце злобу на ближнего своего

«Если имеете к кому-нибудь неприязнь, старайтесь переломить, победить себя. Молитесь так: “Спаси, Господи, раба Твоего (имя) и святыми его молитвами помилуй меня, грешного, и умири сердце мое”. Принудите себя оказать нелюбимому человеку знаки внимания, старайтесь услужить ему. И Господь, видя ваше доброе намерение, вырвет из сердца неприязнь и наполнит его святою любовью. Напрасны молитвы и подвиги человека, если он питает в сердце злобу на ближнего своего. Господь не отпускает таким грехов на исповеди».

О милосердии

«Никакие добродетели и подвиги так быстро не подвигают Господа на Его милосердие, как добрые дела».

«Хорошо делать добро как бы от второго лица, то есть говорить: “Меня просили вам передать…” и не смущаться мыслью: “Ведь я обманываю!” Тайное милосердие полезно еще и по той причине, что поступающий так реже осуждает других или совсем никого не осуждает, потому что рассуждает: “Как я скрываю от других добродетель, так и другие скрывают от меня”».

«Не забывай, друг мой, что к делам милосердия относятся и благодушное перенесение всех скорбей и напастей от врагов, любовь к ним и молитва за них».

Духовные советы

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).
Читайте так же:  Молитвы Святителю Киприану

«Чтобы праведным быть, надо жить просто; не думать о зле, не желать делать зло, всячески избегать тех моментов и случаев, когда через нас невольно может быть сделано зло. Иными словами, надо жить так, чтобы, как говорится, и мухи не обидеть».

Перед каждым действием руководитесь рассуждением: задуманное дело не противно ли Богу, не обидно ли оно для ближнего моего?

«Перед каждым своим действием руководитесь следующим христианским рассуждением: задуманное дело не противно ли Богу, не обидно ли оно для ближнего моего? Если, по строгом исследовании, совесть спокойна, то намерение свое приводите в исполнение».

«Никогда не ждите и не требуйте за любовь любви, за смирение – похвалы, за службу – благодарности. Старайтесь остаться без земных наград, чтобы не потерять наград небесных».

«Устраняй себя от всех случаев, при которых неизбежно принужден бываешь видеть и слышать много худого: что не было увидено, услышано, то и на ум не придет».

О молитве

«Нет времени помолиться – пади на колени и скажи: “Господи, приими порыв мой в похваление и благодарение мое Тебе и услыши меня недостойного!” Но сделай это с чувством горячей преданности Господу, с чувством человека хотя и спешащего, но стремящегося хотя бы на один миг без остатка отдаться Господу».

Дело вовсе не в продолжительности молитвы, а в ее пламенности

«Ведь дело вовсе не в продолжительности молитвы, а в ее пламенности, пламенность же не может продолжаться долго, даже и у совершенных боголюбцев».

«Псалмы и Иисусова молитва – живая вода из одного источника. Псалтирь поддерживает Иисусову молитву, как стены храма – его кровлю».

Главное – молитва, молитва – это всё! Молитва всё победит. И на все вопросы молитва ответит

«Главное – молитва, молитва – это всё! Молитва всё победит. И на все вопросы молитва ответит».

«Мы привыкли считать, что дары Святого Духа, как, например, любовь Христова и дерзновенная молитва, даются только старцам и старицам, поэтому в юном возрасте подавляем в себе самое драгоценное – дерзновение в молитве, то есть веру в то, что Господь непременно исполнит наше благое прошение. Вот и выходит: сначала подавляем в себе эту веру, не даем ей возможности расти, а потом вопием к Богу: “Верую, Господи! Помоги моему неверию!” Получается фальшь…»

О похвале

«Бойтесь похвалы от людей, особенно когда хвалят вас незаслуженно. Молчите и не отвечайте в эту минуту, лишь в себе сознавайте, что хвалят больше, чем мы того стоим. А если начнете противоречить, то родится лицемерие. Ведь тонкое чувство удовлетворения от похвалы все-таки есть у каждого!»

«Похвала людей отнимает у нас награду от Бога».

О смирении

«Признак смирения – это когда человек не только не хочет видеть чужих грехов, но и не может видеть их, потому что его собственные грехи заслоняют чужие и потому что при свете благодати он слишком ярко зрит Бога».

«Не надо обижаться на обличителей, если они коснутся вашего самолюбия, а рассуждайте так: они посланы от Бога, чтобы обуздать мой душевный порок. И не сердитесь на них, а благодарите Господа, что Он, Милосердный, доставляет вам благоприятный случай к приобретению смирения».

«Ведь, по сути дела, мы все смиренные, все хорошие, все любвеобильные, пока не коснулся до нас чей-то палец или язык. И только в момент прикосновения открывается нам, кто из нас какая птица, какого полета».

Делай всё по силам своим

«Делай всё по силам своим, тогда не будешь раздражаться и возмущаться. И тщеславия не будет. Не будешь возмущаться, что люди не оценивают твоих трудов. Делай всё ради Господа, а от людей не жди похвалы и благодарности».

«Считай себя недостойным много поститься и много бодрствовать. В наш век неприемлемы такие подвиги, которые были доступны для подвижников первых веков нашей эры. К тому же внешние, телесные подвиги развивают в человеке тщеславие и гордость – самые пагубные страсти. Только смирение недоступно злой силе, поэтому ешь на здоровье, сколько требуется для твоего организма (без пресыщения, разумеется!) и спи с воздержанием, тогда ты не будешь о себе мнить высоко, а будешь укорять себя за нерадение – вот и путь к смирению!»

«При неотложных делах по должности и положению своему в семье или обществе нужно сокращать подвиги поста и молитвы. Кротко служить ближним – это выше вычитывания молитвенного правила и посещения храма с надрывом своих сил. Господь этого не требует».

Несение жизненного креста

Если кто-то оскорбит нас словом или делом, а мы перенесем обиды по-евангельски, с радостью – это и будут наши вериги

«Вериги наши – это безропотное несение жизненного креста. Преподобный Серафим Саровский тоже не советовал никому надевать на себя вериги. Если кто-то оскорбит нас словом или делом, а мы перенесем обиды по-евангельски, с радостью – это и будут наши вериги. Вот и власяница наша! Эти духовные вериги и власяница выше железных».

«Мы внимательнее отмечаем то, как Бог наказывает нас бедствиями, и совсем не хотим замечать того, как Он гораздо более милует нас Своим долготерпением и щедротами. Часто то самое, что мы склонны считать бедствием и наказанием Божиим, является истинным благодеянием Божиим, предотвращающим, по Промышлению Божию, от нас не одно, а иногда целый ряд других бедствий и неприятностей».

О принятии Святых Христовых Таин

«Пока объезжаете святые места, везде причащайтесь, во всех храмах, во всех монастырях, даже если по сложившимся обстоятельствам не сможете вычитать Правило ко Причащению. В дороге любое молитвенное правило заменяется Иисусовой молитвой. Лишь бы у вас сокрушение сердечное было и искреннее желание соединиться со Христом».

«Благодать, даруемая приобщением, так велика, что как бы недостоин, как бы грешен ни был человек, но лишь бы в смиренном сознании всегреховности своей приступил ко Господу, искупляющему всех нас, и тогда, хотя бы от головы до ног был покрыт язвами грехов, будет очищаться благодатию Христовою, будет всё более и более светлеть, совсем просветлеет и спасется».

В Причастии человек черпает силы для борьбы с грехом, а ему говорят: “Не причащайся часто”. Откуда же он возьмет эти силы?

«Опыт показывает, что люди, причащающиеся часто, ведут жизнь в духовном плане более достойную, чем те, кто под предлогом благоговения лишают себя святыни. На самом деле это не смирение, а диавольский обман. В Причастии человек черпает силы для борьбы с грехом, а ему говорят: “Не причащайся часто”. Откуда же он возьмет эти силы? Когда указывают на то, что в древности причащались часто, эти люди обычно отвечают: “Тогда был другой духовный уровень”. Но разве духовный уровень не зависел от частого Причащения?»

Читайте так же:  Ольга голикова ночная молитва прямая трансляция

«Исповедуйся, смири себя в своем сердце как самого недостойного и спеши к Святой Чаше».

«А после Причащения мы должны особенно покоить Господа в своем сердце, не огорчать Его новыми грехами. После смерти мы будем сильно истязуемы, если не храним благодати Святаго Духа».

«День Причастия лучше всего провести в молчании и молитве или в чтении Священного Писания и поучений святых отцов, потому что душа в это время особенно восприимчива к доброму и дивные евангельские слова западут в глубину сердца».

Мир душевный

Как бы нас ни огорчили, какое бы зло нам ни сделали, какую бы потерю мы ни понесли – мы всегда должны быть духом мирны и спокойны

«Мир души – это один из важнейших показателей, по которому мы определяем: духовные мы или плотские. Если мир в душе нашей не нарушается ни при каких обстоятельствах, даже при самых сильных переживаниях, то, значит, мы в духе. Как бы нас ни огорчили, какое бы зло нам ни сделали, какую бы потерю мы ни понесли, – мы всегда должны быть духом мирны и спокойны. А это возможно только в том случае, если мы будем искренно любить Бога и ближних, если у нас будет глубочайшая вера и преданность Промыслу Божию, если мы благодушно будем переносить всякое зло, всякие скорби и болезни».

Толкования Священного Писания

Содержание

Толкования на Пс. 118:149

Свт. Иоанн Златоуст

Глас мой услыши, Господи, по милости Твоей, по судьбе Твоей живи мя

Обладая столь великими благами, он ищет милости; и не вообще просит о милости, но о милости, полезной по суду Божию. И вот он просит и умоляет Бога, чтобы его жизнь направлена была по судам Божиим, а своим примером и нас учит молиться о том же.

Беседа на псалом 118.

Свт. Феофан Затворник

Глас мой услыши, Господи, по милости Твоей, по судьбе Твоей живи мя

Высказав стремления сердца своего образовать себя по воле Божией, выражающейся в заповедях Божиих, постенав о немощи своей достигнуть сего, пророк возносит молитву о помощи свыше и оживляет начертавшийся в уме его первообраз жизни поучением в слове Божием. Сознавая затем, что все от Бога, – и начинания, и дела, он молится: услыши Господи; видишь, чего хочу, к чему стремлюсь, о чем вопию, – услышь же и поспособствуй!

Услыши – по милости, а живи, ниспосли то есть живительную силу, или даруй жизни моей раскрыться, – по судьбе Твоей, по присуждению Твоему, как находишь то благопотребным и спасительным для меня. «Просит, толкует блаженный Феодорит, милости, и не просто просит милости, но согласно с определением, имеющим в виду пользу». Прося милости, он выражает упование, понуждающее на милование; предавая же дарование оной Божию присуждению, выражает смирение, которое есть глубокий и широкий сосуд к приятию даров милости, раздражающий, так сказать, щедродательность Божию.

Слова: по судьбе Твоей живи мя – означают не одну меру живоносных дарований, но и всю участь приемлющего их. Но так как неисследованы пути каждого из приемлющих, то благопотребно молиться так: имиже веси судьбами, спаси мя. Не ко всем все идет, и не всякому всякий путь пригоден. Иной с большим умом гибнет, другой и с посредственным спасается; одному счастие – препона, другому благопотребнее тесная жизнь; тот льготностями оживляется, а этого притрудности приводят в напряжение. Мы не можем наверное знать, что для нас лучше. Потому разумнее, молясь, не вопить: дай то, возьми это, а, предавая все Божию усмотрению, смиренно взывать: по судьбе Твоей живи мя; то есть как присудишь лучше, так и устрой мою жизнь. Отобразить в себе норму жизни нравственно-религиозной, как она начертана Самим Господом, можно во всяком состоянии и при всякой мере дарований, ибо та сторона существа нашего, в которой отображается эта норма, независима от той, которою зиждется состояние и раскрываются дарования. Она позади этой или выше ее, и, по причине сей высоты своей, может безопасно благоспетися и хранитися, при всей невзрачности внешнего положения и скудости ценимых людьми житейских проявлений жизни.

Псалом сто восемнадцатый, истолкованный епископом Феофаном.

Блж. Феодорит Кирский

«Глас мой услыши, Господи, по милости Твоей: по судьбе Твоей живи мя». Изобилуя столькими благами, просит сподобить милости, и не просто просит милости, но согласно с определением, имеющим в виду пользу.

Евфимий Зигабен

Ст. 149-150 Глас мой услыши, Господи, по милости Твоей, по судьбе Твоей живи мя. Приближишася гонящии мя беззаконием (к беззаконию); от закона же Твоего удалишася

Услыши, говорит, Господи, голос мой по милости Твоей, т. е. как Ты милостив, и устрой мою жизнь, как того требует закон Твой, т. е. сделай, чтоб я жил согласно с законом. А те, говорит, которые преследуют меня, чем боле приближаются к беззаконии, тем более удаляются от закона Твоего. Некоторые впрочем списки содержат: ανομιαν, что подает такую мысль, что враги мои приблизили ко мне беззаконие свое, и едва не уловили меня, злоумышляя сие.

Того же Феодорита: Почти так говорит Давид: Ты имеешь много способов, почему можешь оживотворить и недостойных жизни: услышь меня по милости Твоей. И тот кто изобиловал столь многими благами просить удостоения милости, и не неопределенно просит милости, но по суду полезному.

Далеки от законов Божиих те, которые покушаются вести с праведником брани, сказывает Феодорит; ибо отвергающиеся вас, Меня отвергается (Лук. 10. 16); и еще: я буду враг врагом твоим и противник противником твоим (Исх. 23, 22). Оригена: Из сих слов научаемся и познаем, чему подвергнется гонитель праведника: ибо чем более приближается к праведнику с своим гонением, тем более удаляется от закона Божия, а по мере удаления от закона, удаляется и от жизни.

Читайте так же:  Молитва Николаю Угоднику о помощи в трудоустройстве

Ими же веси судьбами. Часть шестая

Мне снится Подсолнух, который сидит на берегу реки. Он в круге ослепительного солнечного света, и на его плечах, веснушчатых руках, щеках искрятся капли воды. Он смотрит мне в глаза, улыбается и уходит к реке. Заходит в воду, и я кричу ему:
– Ванятка, не смей!
– Ничего не бойся! – кричит он в ответ и ныряет…
Я сажусь в постели и слышу, как бешено колотится сердце. А потом понимаю, что мое лицо мокрое от слез. Долго сижу, обхватив колени руками, наконец, устав, сворачиваюсь клубочком и снова погружаюсь в сон.

В субботу возвращаются отец и Таня. Отец измучен и снова простужен. Лимфоузлы увеличены. Температура.
– Бери больничный, – советуя я, окончив осмотр.
– Хорошо, доктор, – соглашается отец. – Но я очень хочу в родовое поместье. Отвези нас.
– Болеть надо в нормальных условиях.
– Больной капризен. Больной требует свежего деревенского воздуха и парного молока. Тогда в понедельник он покажется доктору, у которого нет предвзятого отношения. Больной обещает.
– Допустим, – холодно произношу я. – Одно условие: больной будет хорошо себя вести. И пройдет нормальное обследование.
Отец грустно улыбается.

Зарядили дожди. Майские холодные дожди. Семья сибаритствует у камина, который топится денно и нощно. Отец лежит на диване, укутавшись в плед, пьет по часам антибиотик и компот из сухофруктов. Таня рядом с ним, с книжкой в руках. Лежит, закинув ногу на ногу. Асет делает наброски. Машка решает кроссворды. Дед сидит на веранде и наблюдает за дождем, изображая из себя опытного синоптика. Пытается по пузырям на лужах предсказать улучшение погоды. Бабуня изнывает от безделья. Я невозмутима и терпелива. У меня важное дело.
Я – жду.

Андрей звонил почти каждый день, когда я была в городе. С переговорного пункта, потому что домашние телефоны в маленьком городке Тверской губернии – роскошь. Докладывал о состоянии здоровья, погоде и утреннем улове. Тут Волга, а в ней, док, такие лещи! И если этого леща зажарить до хруста, а потом залить деревенской сметаной! В общем, не печалься. Я приеду. Я решил. Последняя неделя отпуска по ранению – наша. А потом я еще немного повоюю, и у нас будет долгая счастливая жизнь. Верь мне, док. Я держу свое слово.
Верю, капитан. Я счастлива так, что самой страшно: неужели так бывает?

– А что будет потом? – осторожно спрашивает Таня.
– «Потом» – это когда?
– Когда вы поженитесь.
– Не знаю.
– Ксюша, это не серьезно! Ты – взрослая женщина! Поедешь за ним в гарнизон у черта на куличиках?
– Мы это еще не обсуждали. Вот он приедет, и мы поговорим.

Андрей приехал в двадцатых числах мая. Сошел с поезда и поехал ко мне в госпиталь ждать с работы. Стоял около моей машины, заложив руки за спину, перекатываясь с пятки на носок. За ним, расплющив носы об оконное стекло, наблюдали по очереди санитарки, медсестры, медбратья и даже врачи.
Без пятнадцати четыре на стоянку подъехал Антон. Вышел из мерседеса и, ожидая отца, мерил капитана длинным тяжелым взглядом.
– Жаль, не подерутся, – печалился Кучмин. – Такое зрелище было бы!
– Зрелище – это когда бабы космы друг другу выдирают в битве за колобка, – я не удержалась и отвесила нежную плюху. Закинула рюкзак за плечо и ушла, гордо задрав подбородок. Кучмин, оставшийся на ночное дежурство, скуксился.

Спать мы с Андреем ушли в предбанник, захватив с собой несколько спиралей.
– Полы бы тут поменять, – замечает капитан, расстилая ватное одеяло.
– Полы тут менять надо было лет пять назад, да некому- фыркаю я. – Вот в отпуск выйду, наймем пару мужиков местных, буду за ними присматривать.
– На будущий год поменяю, – обещает Андрей. – Я всерьез думаю к вам перевода добиваться. Когда вернусь.
– А с чего ты взял, что тебе разрешат в Чечню ехать?
– Разрешат. Я там человек незаменимый.
– Не страшно?
– Страшно. За вас. Впрочем, присмотр за вами хороший. Бабуня – наш человек! Ее бы к нам в гарнизон, она бы всех построила!
– Бабуню не отдам. Самим нужна. Она как только в госпиталь входит, так медбратья по струнке вытягиваются. На всякий случай.
В предбаннике пахнет разнотравьем и березовыми вениками. Нудно ноют комары, опасаясь приближаться к нам из-за хитрых спиралей. Я вижу в темноте синеватый блеск белков капитана. Мы сплетаемся, и месяц, заглядывающий в дверную щель, прячется за облаком: ладно уж, побудьте вдвоем…

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Гризли снял трубку после третьего гудка:
– Алло!
– Ортынцев, а, Ортынцев, сказать мне ничего не хочешь?
Антон подумал несколько секунд:
– Тебе – нет.
– Что с отцом?
– Слышала про врачебную тайну?
– Ты мне зубы не заговаривай!
– Повтори этику и деонтологию, Яснова. Тебе полезно будет. Могу еще книжку по хорошим манерам предложить. Некоторым помогает.
– Ортынцев, все плохо?
Гризли снова подумал. Попыхтел в трубку, размышляя. Ответил:
– Не твоего ума дело, Яснова.
– А! Это ты мне за капитана, так?
– Идиотка.
– Я думала, мы друзья.
– Точно идиотка. Тебе тридцатник, а я в твоей башке слышу эхо собственного голоса.
– Да пошел ты!
– И тебе не хворать, – гризли бросил трубку.
Я села на постель, положила на колени подушку, хотела поплакать в нее, но слезы не выдавливались. Поэтому я просто сидела и смотрела в стену. А потом легла спать.

Ими же веси судьбами молитва
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here