Борис чичибабин молитва

Детально: борис чичибабин молитва - специально для Вас.

Борис чичибабин молитва

Тебе, моя Русь, не Богу, не зверю —
молиться молюсь, а верить — не верю.

Я сын твой, я сон твоего бездорожья,
я сызмала Разину струги смолил.
Россия русалочья, Русь скоморошья,
почто не добра еси к чадам своим?

От плахи до плахи по бунтам, по гульбам
задор пропивала, порядок кляла, —
и кто из достойных тобой не погублен,
о гулкие кручи ломая крыла.

Нет меры жестокости ни бескорыстью,
и зря о твоем же добре лепетал
дождем и ветвями, губами и кистью
влюбленно и злыдно еврей Левитан.

Скучая трудом, лютовала во блуде,
шептала арапу: кровцой полечи.
Уж как тебя славили добрые люди —
бахвалы, опричники и палачи.

А я тебя славить не буду вовеки,
под горло подступит — и то не смогу.
Мне кровь заливает морозные веки.
Я Пушкина вижу на жженом снегу.

Наточен топор, и наставлена плаха.
Не мой ли, не мой ли приходит черед?
Но нет во мне грусти и нет во мне страха.
Прими, моя Русь, от сыновних щедрот.

Я вмерз в твою шкуру дыханьем и сердцем,
и мне в этой жизни не будет защит,
и я не уйду в заграницы, как Герцен,
судьба Аввакумова в лоб мой стучит.

Борис Чичибабин — Ежевечерне я в своей молитве: Стих

Ежевечерне я в своей молитве
вверяю Богу душу и не знаю,
проснусь с утра или ее на лифте
опустят в ад или поднимут к раю.

Последнее совсем невероятно:
я весь из фраз и верю больше фразам,
чем бытию, мои грехи и пятна
видны и невооруженным глазом.

Я все приму, на солнышке оттаяв,
нет ни одной обиды незабытой;
но Судный час, о чем смолчал Бердяев,
встречать с виной страшнее, чем с обидой.

Как больно стать навеки виноватым,
неискупимо и невозмещенно,
перед сестрою или перед братом,-
к ним не дойдет и стон из бездны черной.

И все ж клянусь, что вся отвага Данта
в часы тоски, прильнувшей к изголовью,
не так надежна и не благодатна,
как свет вины, усиленный любовью.

Все вглубь и ввысь! А не дойду до цели —
на то и жизнь, на то и воля Божья.
Мне это все открылось в Коктебеле
под шорох волн у черного подножья.

Борис Чичибабин: Стихи

Жизнь, полная разнообразных и зачастую трагичных событий, формирует личность и творчество Чичибабина, являя истории выдающуюся фигуру творца, ставшего на защиту свободы слова и выражения мнения отдельного человека. С юности поэт испытывает влечение к филологической, литературной среде и стремится к достижению официального образования в этой области. Борис Алексеевич придает большое значение саморазвитию и неизменно следует этой убежденности. Невзирая на все трудности и оппозицию советского правительства, Чичибабин продолжает творить согласно собственному стилю, вызывая все новые волны проблем, перекрываемых, однако, глубочайшим почтением и интересом современников.

Творчество поэта отмечено духом истинного демократизма в неизменном спутничестве традиционной рифмы. Культуре стихотворной мысли Борис Алексеевич отводит особую роль, создающую уникальный образ течения стиля. На первый взгляд стихи Чичибабина кажутся весьма сложными для понимания и прочтения, однако читатель с удивлением отмечает для себя простоту строк, дополненных множеством образов. Проникновенный лиризм, гармонирующий с афористической основой, ведет к более полному раскрытию темы, а эмоциональная окраска выражений будоражит сознание, захватывая все внимание человека.

Борис Чичибабин — Признание: Стих

Зима шуршит снежком по золотым аллейкам,
надежно хороня земную черноту,
и по тому снежку идет Шолом-Алейхем
с усмешечкой, в очках, с оскоминкой во рту.

В провидческой тоске, сорочьих сборищ мимо,
в последний раз идет по родине своей,-
а мне на той земле до мук необъяснимо,
откуда я пришел, зачем живу на ней.

Смущаясь и таясь, как будто я обманщик,
у холода и тьмы о солнышке молю,
и все мне снится сон, что я еврейский мальчик,
и в этом русском сне я прожил жизнь мою.

Мосты мои висят, беспомощны и шатки —
уйти бы от греха, забыться бы на миг.
Отрушиваю снег с невыносимой шапки
и попадаю в круг друзей глухонемых.

В душе моей поют сиротские соборы,
и белый снег метет меж сосен и берез,
но те кого люблю, на приговоры скоры
и грозный суд вершат не в шутку, а всерьез.

О, нам хотя б на грош смиренья и печали,
безгневной тишины, безревностной любви!
Мы смыслом изошли, мы духом обнищали,
и жизнь у нас на лжи, а храмы — на крови

Мы рушим на века — и лишь на годы строим,
мы давимся в гробах, а Божий мир широк.
Игра не стоит свеч, и грустно быть героем,
ни Богу, ни себе не в радость и не впрок.

А я один из тех, кто ведает и мямлит
и напрягает слух пред мировым концом.
Пока я вижу сны, еще я добрый Гамлет,
но шпагу обнажу — и стану мертвецом.

Я на ветру продрог, я в оттепели вымок,
заплутавшись в лесу, почуявши дымок,
в кругу моих друзей, меж близких и любимых,
о как я одинок! О как я одинок!

За прожитую жизнь у всех прошу прощенья
и улыбаюсь всем, и плачу обо всех —
но как боится стих небратского прочтенья,
как страшен для него ошибочный успех…

Читайте так же:  От беса молитва

Уйдет вода из рек, и птиц не станет певчих,
и окаянной тьмой затмится белый свет.
Но попусту звенит дурацкий мой бубенчик
о нищете мирской, о суете сует.

Уйдет вода из рек, и льды вернутся снова,
и станет плотью тень, и оборвется нить.
О как нас Бог зовет! А мы не слышим зова.
И в мире ничего нельзя переменить.

Когда за мной придут, мы снова будем квиты.
Ведь на земле никто ни в чем не виноват.
А все ж мы все на ней одной виной повиты,
и всем нам суждена одна дорога в ад.

«Господи, прими мои грехи…»

Поэзия Бориса Чичибабина в рубрике Павла Крючкова

Борис Чичибабин (9 января 1923 года – 15 декабря 1994)

Совместный проект журналов «Фома» и «Новый мир» — рубрика «Строфы» Павла Крючкова, з аместителя главного редактора и заведующего отдела поэзии «Нового мира» .

Как только я мысленно произношу это звенящее, птичье имя — Борис Чичибабин, — во мне сразу же начинает звучать голос поэта: густой, горячий, виновато-уважительный звук. Я и поэзию чичибабинскую вспоминаю через неповторимое авторское чтение. Вот и сейчас — начал выписывать его строки, и как будто услышал —

Я почуял беду и проснулся от горя и смуты,
и заплакал о тех, перед кем в неизвестном долгу, —
и не знаю, как быть, и как годы проходят минуты…
Ах, родные, родные, ну чем я вам всем помогу.

Слова Волошина «голос — это внутренний слепок души», — словно бы о Чичибабине.

…Всё тянет к нему: и линия советской судьбы (сиделец в сталинские и литературный изгнанник в «застойные» времена), и бытовая легенда (десятилетия бухгалтерского труда в трамвайном депо), и — главное — самостоянье во всём.

Между печалью и ничем. Стихотворение 1977 года
Не льну к трудам… Стихотворение 1993 года
Взрослым так и не став. Стихотворение 1992 года

Его первое выступление в Москве состоялось весной 1987 года, на открытии выставки, посвященной Н. А. Некрасову. Борис Алексеевич прочитал своё знаменитое «Не умер Сталин!» Мог ли поэт представить в те дни, что безбожная идеология, которую в течение семидесяти лет навязывали стране как путеводное учение, вот-вот рассыплется в прах? И мог ли вообразить, что впоследствии, спустя годы, коммунисты предложат приравнять критику советского прошлого к измене родине? И даже договорятся до того, что большевистские максимы и Христовы заповеди, мол, близкородственны меж собою?

Кстати, распад страны стал для него не «крупнейшей геополитической катастрофой», но — личной трагедией, о которой он написал гениальный «Плач по утраченной родине». Герценовское «мы не врачи, мы — боль» — это как раз про Чичибабина: вольнодумца, проповедника и стихотворца одического, «допушкинского» склада.

Не зная Церкви, не принимая соборности, он стал кающимся молитвенником. «Чувство своей малости, — писала поэт и мыслитель Зинаида Миркина, — было для него условием истинного счастья». …Пользуясь случаем, поклонюсь жене поэта — Лиле Семёновне Карась, её многотрудному, удивительному служению памяти Бориса Чичибабина.

Молитва

Не подари мне лёгкой доли,
в дороге друга, сна в ночи.
Сожги мозолями ладони,
к утратам сердце приучи.

Доколе длится время злое,
да буду хвор и неимущ.
Дай задохнуться в диком зное,
весёлой замятью замучь.

И отдели меня от подлых,
и дай мне горечи в любви,
и в час, назначенный на подвиг,
прощённого благослови.

Не поскупись на холод ссылок
и мрак отринутых страстей,
но дай исполнить всё, что в силах,
но душу по миру рассей.

Когда ж умаюсь и остыну,
сними заклятие с меня
и защити мою щетину
от неразумного огня.

Я не знаю, пленник и урод,
славного гражданства,
для чего, как я, такому вот
на земле рождаться.

Никому добра я не принёс
на земле на этой,
в темном мире не убавил слёз,
не прибавил света.

Я не вижу меж добром и злом
зримого предела,
я не знаю в царстве деловом
никакого дела.

Я кричу стихи свои глухим,
как собака вою…
Господи, прими мои грехи,
отпусти на волю.

Ежевечерне я в своей молитве
вверяю Богу душу и не знаю,
проснусь с утра или ее на лифте
опустят в ад или поднимут к раю.

Последнее совсем невероятно:
я весь из фраз и верю больше фразам,
чем бытию, мои грехи и пятна
видны и невооруженным глазом.

Я все приму, на солнышке оттаяв,
нет ни одной обиды незабытой;
но Судный час, о чем смолчал Бердяев,
встречать с виной страшнее, чем с обидой.

Как больно стать навеки виноватым,
неискупимо и невозмещённо,
перед сестрою или перед братом, –
к ним не дойдет и стон из бездны чёрной.

И все ж клянусь, что вся отвага Данта
в часы тоски, прильнувшей к изголовью,
не так надежна и не благодатна,
как свет вины, усиленный любовью.

Всё вглубь и ввысь! А не дойду до цели –
на то и жизнь, на то и воля Божья.
Мне это всё открылось в Коктебеле
под шорох волн у черного подножья.

Из «Сонетов любимой»
(1969–1975, 1993)

Не льну к трудам. Не состою при школах.
Все это ложь и суета сует.
Король был гол. А сколько истин голых!
Как жив еще той сказочки сюжет.

Мне ад везде. Мне рай у книжных полок.
И как я рад, что на исходе лет
не домосед, не физик, не геолог,
что я никто — и даже не поэт.

Читайте так же:  Еврейские молитвы с переводом

Мне рай с тобой. Хвала Тому, кто ведал,
что делает, когда мне дела не дал.
У ног твоих до смерти не уныл,

не часто я притрагиваюсь к лире,
но счастлив тем, что в рушащемся мире
тебя нашел — и душу сохранил.

Мне горько, мне грустно, мне стыдно с людьми,
когда они любят меня,
а нет в моем сердце ответной любви,
и я им ни друг, ни родня.

О, это — как будто на званом пиру
пред всеми явиться нагу,
и кажется мне, что у всех я беру,
а дать ничего не могу.

Ну вот я и роюсь в моей кладовой,
спешу, суечусь, бестолков:
ведь мне и отсрочка-то лишь для того,
чтоб не оставалось долгов.

Какой уж там образ, какой уж там звон!
Мечусь между роз и ромах:
скорей бы разделаться с ложью и злом,
нашарить добро в закромах.

Простите меня, что несладок, неспел
мой плод и напрасен азарт,
простите меня, кому я не успел
просимого слова сказать.

Я только ещё потому и живой
и Божьему свету под стать,
что всем полюбившим обязан с лихвой
любовью и жизнью воздать.

Рисунок Натальи Романенко

За предоставленные аудиозаписи благодарим Лилию Семёновну Карась-Чичибабину

В 1977 году опальный советский поэт написал стихотворение о святых Борисе и Глебе. Прочитайте его!

Борис Алексеевич Чичибабин. Ночью черниговской…

Ночью черниговской с гор араратских,
шерсткой ушей доставая до неба,
чад упасая от милостынь братских,
скачут лошадки Бориса и Глеба.

Плачет Господь с высоты осиянной.
Церкви горят золоченой известкой,
Меч навострил Святополк Окаянный.
Дышат убивцы за каждой березкой.

Еле касаясь камений Синая,
темного бора, воздушного хлеба,
беглою рысью кормильцев спасая,
скачут лошадки Бориса и Глеба.

Путают путь им лукавые черти.
Даль просыпается в россыпях солнца.
Бог не повинен ни в жизни, ни в смерти.
Мук не приявший вовек не спасется.

Киев поникнет, расплещется Волга,
глянет Царьград обреченно и слепо,
как от кровавых очей Святополка
скачут лошадки Бориса и Глеба.

Смертынька ждет их на выжженных пожнях,
нет им пристанища, будет им плохо,
коль не спасет их бездомный художник
бражник и плужник по имени Леха.

Пусть же вершится веселое чудо,
служится красками звонкая треба,
в райские кущи от здешнего худа
скачут лошадки Бориса и Глеба.

Бог-Вседержитель с лазоревой тверди
ласково стелет под ноженьки путь им.
Бог не повинен ни в жизни, ни в смерти.
Чад убиенных волшбою разбудим.

Ныне и присно по кручам Синая,
по полю русскому в русское небо,
ни колоска под собой не сминая,
скачут лошадки Бориса и Глеба.

Исторический контекст

Стихотворение «Ночью черниговской…» было написано в 1977 году. Это был период, когда Борис Чичибабин претерпевал многолетнее забвение, будучи исключенным из Союза писателей СССР и запрещенным для публикации в стране. Но несмотря на мощное идеологическое давление, поэт оставался верен своим художественным взглядам и не переставал писать. В эти годы он написал стихотворение, которое многие современники и исследователи считали лучшим произведением поэта. Философ Григорий Померанц, хорошо знавший Чичибабина, вспоминал: «Последние годы Борис часто читал эти стихи. Они стали для него самого словесной иконой…»

Автор

Настоящая фамилия поэта Бориса Алексеевича Чичибабина (1923–1994) — Полушин. Псевдоним «Чичибабин» был взят в честь двоюродного деда со стороны матери — академика Алексея Евгеньевича Чичибабина, известного учёного-химика.

Чичибабин был родом из офицерской семьи. В юности он увлекался историей и в 1940 поступил на исторический факультет Харьковского университета. Однако в начале войны, в 18 лет, он был призван в армию, где служил солдатом минометной роты на Закавказском фронте (там же служил еще один будущий известный поэт — Булат Окуджава).

После войны Чичибабин поступил в тот же университет, но уже на филологический факультет, где не только писал стихи, но и «издавался» особым образом. «Покупалась школьная тетрадка, разрезалась вдоль пополам, а потом еще перегибалась вдоль опять пополам. Получалась такая узенькая книжечка, где он своим мелким, изумительно разборчивым почерком, писал свои стихи». Именно в таком виде стихи распространялись среди однокурсников. Однако уже в 1946 году молодой поэт был арестован и осуждён на 5 лет лагерей за якобы «антисоветскую агитацию» в своих стихотворениях (что было в них на самом деле — неизвестно). Сам Чичибабин вспоминал: «Когда меня спрашивают: за что? — я отвечаю: ни за что, как многие в те времена…»

В тюрьме он продолжал писать стихи. Однако о лагере старался позже не вспоминать: «Когда приходится попадать в компанию бывших лагерников, я чувствую себя среди них самозванцем — ничего не помню. У меня была надежная внутренняя защита, как бы “внутренний монастырь”: мои мечты, книги, стихи, моя духовная свобода, этим я и жил».

Однажды, отвечая на вопросы анкеты, Чичибабин написал, что его любимое занятие «совершать героические поступки». На пункт «Ваше представление о счастье» он ответил: «Любить». А когда нужно было написать, «что для него несчастье», он ответил: «О несчастье не имею ни малейшего представления».

В 50-х годах его стихотворения распространялись в рукописном виде и были известны немногим. Однако в 60-е, во время массового увлечения поэзией, Чичибабин стал выступать на поэтических вечерах, печататься (хотя, по словам самого поэта, его «главные» стихи все равно не пропускала советская цензура) и руководить литературной студией. Но вскоре ее закрыли: поводом послужили занятия по творчеству «неблагонадёжного» Пастернака. После этого, не имея достаточных средств к существованию, Чичибабин устроился на конторскую работу в трамвайно-троллейбусное управление, где проработал целых 23 года. В 1973 году снова за «неугодные» стихотворения его исключили из Союза писателей (членом которого он являлся с 1966 года). Несмотря на то, что в тюрьму он в этот раз не попал, Чичибабин оказался на двадцать с лишним лет «отлучен» от литературы. Его вовсе перестали печатать:

Читайте так же:  Молитва Пантелеймону от болезней

«В тихом шелесте читален
Или так, для разговорца,
Глухо имя Чичибабин.
Нет такого стихотворца».

Только в конце 1980-х, в годы перестройки, Чичибабин возвращается в большую литературу: его снова печатают, восстанавливают в Союзе писателей, поэт выступает по радио и телевидению. В 1990 году за книгу «Колокол» поэту вручили Государственную премию СССР и премию имени Сахарова «За гражданское мужество». Однако это счастливое возвращение продлилось совсем недолго: 15 декабря 1994 года поэт скончался.

Произведение

Стихотворение «Ночью черниговской…» создано Борисом Чичибабиным под впечатлением от иконы XIV века святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба, которая сейчас хранится в Третьяковской галерее и происходит из Успенского собора Московского Кремля.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

На иконе первые русские святые изображены скачущими на конях, один из которых темного окраса, а другой — красного. Под копытами коней — горки, свойственные иконописной традиции, которые символизируют высоту духовного совершенства. В правой руке у каждого князя длинное копье с небольшим знаменем. В правом верхнем углу иконы, «на небе», располагается фигура Господа, благословляющая братьев.

Икона, изображающая Бориса и Глеба скачущими на конях, — особый тип иконографии святых братьев, который получил распространение на Руси в XIV веке (ранее иконы изображали святых князей по-другому — без коней и в богатых княжеских одеждах). Первые иконы святых Бориса и Глеба предназначались для церквей, построенных в их честь во многих городах Руси, среди которых был и Чернигов. Скорее всего, отсюда у Чичибабина возник образ «черниговской ночи».

Середина XIV в. Псков. Государственная Третьяковская галерея

В истории гибели князей поэта увлекли христианские идеи жертвенной любви, спасения и мученичества за веру: «Бог не повинен ни в жизни, ни в смерти. Мук не приявший вовек не спасется». Хоть и «плачет Господь», но жертва должна свершиться: святые братья последовали примеру Иисуса Христа, «иже положи душу свою за люди своя».

«Бог-Вседержитель с лазоревой тверди ласково стелет под ноженьки путь им» — здесь Чичибабин пишет о Господнем благословении Бориса и Глеба на их духовный подвиг — жертвенное смирение перед лицом смерти от руки брата. Их подвиг мученичества основывается на Христовой заповеди о любви. Братья не пожелали силой настоять на своем земном княжеском праве, предпочтя земному царствованию «царствие небесное». Еще преподобный Нестор Летописец в своем «Чтении о Борисе и Глебе» (1080-е годы) подчеркивал миролюбие святых братьев не только в смысле повиновения брату, но и как заботу о сохранении мира между всеми подданными. Борис и Глеб предпочли умереть, чтобы предотвратить дальнейшую борьбу за власть и связанную с этим гибель людей. Об этом же пишет и Чичибабин («чад упасая от милостынь братских»).

Образ Святополка Окаянного, брата Бориса и Глеба, дан Чичибабиным в традициях древнерусской литературы: он, злодей и убийца, противопоставлен своим добрым и безвинным братьям. Фигура Святополка замечательно иллюстрирует отношение Чичибабина к злодеям-грешникам: «Согласно Божьим заповедям, нужно, должно ненавидеть грех и любить грешников… противиться злу и любить носителей зла, любить злодеев, любить в них людей, наших братьев и сестер. Я знаю, что это так, знаю, что так нужно и должно, но понять это ни умом, ни сердцем не могу… Я не могу любить убийцу, мучителя, насильника, не могу отделить их страшных дел, их злодейств от них самих…».

«Бездомный художник, бражник и плужник по имени Леха» — это один из ближайших друзей Чичибабина, художник, актер и музыкант Леонид “Леха” Пугачев. Некоторые исследователи утверждают, что он задумывал написать копию той самой иконы Бориса и Глеба 1340-х годов. Скорее всего, об этом знал и Чичибабин, который в свою очередь написал свою «словесную» икону, опираясь на древнее изображение святых.

Интерес поэта к христианским темам и сюжетам неслучаен. Чичибабин вспоминал, что в годы официального запрета его поэзии, он и его товарищи «искали Бога». Вдова поэта Лилия Семеновна также отмечала, что стихи мужа отражали «трагический путь общества», несли «отпечаток внутренней свободы, нравственного поиска и ответственности человека перед Богом».

Лилия Карась-Чичибабина и Борис Чичибабин. 1968 год

Григорий Померанц утверждал: «В стихах Бориса Чичибабина, во всей их безыскусственности нет стилизации под святость, но есть то, что составляет самую ее суть: любовь. Любовь как счастье разделенного чувства и любовь как готовность душу свою отдать за ближнего…»

Сложные слова

Упасать — уберечь, устеречь, охранить.

Осиянный — освещенный, озаренный.

Пожни — луг, место покоса.

Волшба — колдовство, волхование.

Ныне и присно — сейчас и всегда (церковнославянское выражение).

В статье использованы материалы М. Масловой, С. Буниной, В. Солунского, Д. Шеварова и Л. Карась-Чичибабиной

Читайте также:

Еще статьи рубрики 50 великих стихотворений

Борис Чичибабин (1923–1994) «Господи, прими мои грехи…»

Я и поэзию чичибабинскую вспоминаю через неповторимое авторское чтение. Вот и сейчас — начал выписывать его строки, и как будто услышал —

Я почуял беду и проснулся от горя и смуты,
и заплакал о тех, перед кем в неизвестном долгу, —
и не знаю, как быть, и как годы проходят минуты…
Ах, родные, родные, ну чем я вам всем помогу.

Слова Волошина «голос — это внутренний слепок души», — словно бы о Чичибабине.

…Всё тянет к нему: и линия советской судьбы (сиделец в сталинские и литературный изгнанник в «застойные» времена), и бытовая легенда (десятилетия бухгалтерского труда в трамвайном депо), и — главное — самостоянье во всём.

Читайте так же:  Отдание праздника успения ПреСвятой Богородицы молитвы

Его первое выступление в Москве состоялось весной 1987 года, на открытии выставки, посвященной Н.?А. Некрасову. Борис Алексеевич прочитал своё знаменитое «Не умер Сталин!» Мог ли поэт представить в те дни, что безбожная идеология, которую в течение семидесяти лет навязывали стране как путеводное учение, вот-вот рассыплется в прах? И мог ли вообразить, что впоследствии, спустя годы, коммунисты предложат приравнять критику советского прошлого к измене родине? И даже договорятся до того, что большевистские максимы и Христовы заповеди, мол, близкородственны меж собою?

Кстати, распад страны стал для него не «крупнейшей геополитической катастрофой», но — личной трагедией, о которой он написал гениальный «Плач по утраченной родине». Герценовское «мы не врачи, мы — боль» — это как раз про Чичибабина: вольнодумца, проповедника и стихотворца одического, «допушкинского» склада.

Не зная Церкви, не принимая соборности, он стал кающимся молитвенником. «Чувство своей малости, — писала поэт и мыслитель Зинаида Миркина, — было для него условием истинного счастья». …Пользуясь случаем, поклонюсь жене поэта — Лиле Семёновне Карась, её многотрудному, удивительному служению памяти Бориса Чичибабина.

Не подари мне лёгкой доли,
в дороге друга, сна в ночи.
Сожги мозолями ладони,
к утратам сердце приучи.

Доколе длится время злое,
да буду хвор и неимущ.
Дай задохнуться в диком зное,
весёлой замятью замучь.

И отдели меня от подлых,
и дай мне горечи в любви,
и в час, назначенный на подвиг,
прощённого благослови.

Не поскупись на холод ссылок
и мрак отринутых страстей,
но дай исполнить всё, что в силах,
но душу по миру рассей.

Когда ж умаюсь и остыну,
сними заклятие с меня
и защити мою щетину
от неразумного огня.

Я не знаю, пленник и урод,
славного гражданства,
для чего, как я, такому вот
на земле рождаться.

Никому добра я не принёс
на земле на этой,
в темном мире не убавил слёз,
не прибавил света.

Я не вижу меж добром и злом
зримого предела,
я не знаю в царстве деловом
никакого дела.

Я кричу стихи свои глухим,
как собака вою…
Господи, прими мои грехи,
отпусти на волю.

Ежевечерне я в своей молитве
вверяю Богу душу и не знаю,
проснусь с утра или ее на лифте
опустят в ад или поднимут к раю.

Последнее совсем невероятно:
я весь из фраз и верю больше фразам,
чем бытию, мои грехи и пятна
видны и невооруженным глазом.

Я все приму, на солнышке оттаяв,
нет ни одной обиды незабытой;
но Судный час, о чем смолчал Бердяев,
встречать с виной страшнее, чем с обидой.

Как больно стать навеки виноватым,
неискупимо и невозмещённо,
перед сестрою или перед братом, –
к ним не дойдет и стон из бездны чёрной.

И все ж клянусь, что вся отвага Данта
в часы тоски, прильнувшей к изголовью,
не так надежна и не благодатна,
как свет вины, усиленный любовью.

Всё вглубь и ввысь! А не дойду до цели –
на то и жизнь, на то и воля Божья.
Мне это всё открылось в Коктебеле
под шорох волн у черного подножья.

Из «Сонетов любимой»
(1969–1975, 1993)

Не льну к трудам. Не состою при школах.
Все это ложь и суета сует.
Король был гол. А сколько истин голых!
Как жив еще той сказочки сюжет.

Мне ад везде. Мне рай у книжных полок.
И как я рад, что на исходе лет
не домосед, не физик, не геолог,
что я никто — и даже не поэт.

Мне рай с тобой. Хвала Тому, кто ведал,
что делает, когда мне дела не дал.
У ног твоих до смерти не уныл,

не часто я притрагиваюсь к лире,
но счастлив тем, что в рушащемся мире
тебя нашел — и душу сохранил.

Мне горько, мне грустно, мне стыдно с людьми,
когда они любят меня,
а нет в моем сердце ответной любви,
и я им ни друг, ни родня.

О, это — как будто на званом пиру
пред всеми явиться нагу,
и кажется мне, что у всех я беру,
а дать ничего не могу.

Ну вот я и роюсь в моей кладовой,
спешу, суечусь, бестолков:
ведь мне и отсрочка-то лишь для того,
чтоб не оставалось долгов.

Какой уж там образ, какой уж там звон!
Мечусь между роз и ромах:
скорей бы разделаться с ложью и злом,
нашарить добро в закромах.

Простите меня, что несладок, неспел
мой плод и напрасен азарт,
простите меня, кому я не успел
просимого слова сказать.

Я только ещё потому и живой
и Божьему свету под стать,
что всем полюбившим обязан с лихвой
любовью и жизнью воздать.

Рисунок Натальи Романенко

КРЮЧКОВ Павел, заместитель главного редактора журнала “Новый мир”

Список прочтений «Молитва за Бориса Чичибабина»

Читатель Дата Время Источник

Сегодня 0 новых читателей и 0 прочтений этого произведения

В данном списке отображаются все прочтения за последние две недели. Счетчик на авторской странице учитывает уникальных читателей: один и тот же читатель может прочитать несколько произведений автора, но счетчиком читателей он будет учтен один раз. Неизвестные читатели – это пользователи интернета, не зарегистрированные на портале Стихи.ру.

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Читайте так же:  Святая ольга молитва

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2019 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+

МОЛИТВА Борис Чичибабин

Не подари мне легкой доли,
в дороге друга, сна в ночи.
Сожги мозолями ладони,
к утратам сердце приучи.

Доколе длится время злое,
да буду хвор и неимущ.
Дай задохнуться в диком зное,
веселой замятью замучь.

И отдели меня от подлых,
и дай мне горечи в любви,
и в час, назначенный на подвиг,
прощенного благослови.

Не поскупись на холод ссылок
и мрак отринутых страстей,
но дай исполнить все, что в силах,
но душу по миру рассей.

Когда ж умаюсь и остыну,
сними заклятие с меня
и защити мою щетину
от неразумного огня.

Чтобы выполнить действие, пожалуйста, войдите или создайте аккаунт

Борис Чичибабин – полученные рецензии

В сердцах не сохранится
братающая высь,
коль русский с украинцем
спасаться разошлись.

Но злом налиты чаши
и смерть уже в крови,
а всё спасенье наше
в согласье и любви.

Волшебство! Прекрасное, чистое! Бесконечное утро.

Здорово! Сильно! И грустно.

Много ностальгических стихов про утраченный Сов.Союз прочитал. Но, это стихотворение честное, чистое, совестливое, без “рвать тельняшку на груди”, подводящее итог, без цепляния за прошлое.
Сомнение нет – то был Поэт, и Человек, и Гражданин!
Светлая память!

Насколько самостоятельный взгляд! И это в 1970 году! Что писалось поэтами и что читалось людьми. И до сих пор это беда наша.

Всегда любил это credo Бориса Алексеевича..

Да, такими стихами сайт не переполнить. Мысль большого мастера, истинного поэта: “Как больно стать навеки виноватым. к ним не дойдёт и стон из бездны чёрной”, дошло дорогой Борис: лети,лети моя молитва и упокой, Господь, поэта.

Русофобский стих, пасквиль. В нём сквозит злоба и зависть графомана и космополита к русскому гению.

Уважаемые создатели этой страницы, спасибо вам за стихи Бориса Чичибабина. Исправьте пожалуйста опечатку, если у вас есть такая возможность: 5 строфа, 2 строка – “. на пегасиках ловких ПРОЦОКАВ. “

С уважением и огромной благодарностью за страницу моего знаменитого земляка!

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2019. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+

Никогда я Богу не молился (Борис Чичибабин)

Коктебельская ода

Никогда я Богу не молился
Так легко, так полно, как теперь…
Добрый день, Алёнушка-Алиса,
Прилетай за чудом в Коктебель.

Видишь? — я, от радости заплакав,
Запрокинул голову — и вот
Киммери́я, алая от маков,
В безконечность синюю плывёт.

Вся плывёт в непобедимом свете,
В негасимом полдне, — и на ней,
Как не знают ангелы и дети,
Я не помню горестей и дней.

Дал Господь согнать с души отечность,
В час любви подняться над судьбой
И не спутать ласковую Вечность
Со свирепой вольностью степной…

Как мелась волошинская грива!
Как он мной по-новому люби́м
Меж холмов заветного залива,
Что недаром назван Голубым.

Все мы здесь — кто мучились, кто пели
За глоток воды и хлеба шмат.
Боже мой, как тихо в Коктебеле, —
Только волны нежные шумят.

Всем дитя и никому не прадед,
С малой травкой весело слиян,
Здесь по-детски властвует и правит
Царь блаженных Максимилиан.

Образ Божий, творческий и добрый,
в серой блузе, с рыжей бородой,
Каждый день он с посохом и торбой
Карадагской шествует грядой…

Ах, как дышит море в час вечерний,
И душа лишь вечным дорожит, —
Государству, времени и черни
Ничего в ней не принадлежит.

И не славен я, и не усерден,
Не упорствую, и не мечусь,
И что я воистину безсмертен,
Знаю всеми органами чувств.

Это точно, это несомненно,
Это просто выношено в срок,
Как выносит водоросли пена
На шипучий в терниях песок.

До святого головокруженья
Нас порой доводят эти сны, —
Боже мой Любви и Воскрешенья,
Боже Света, Боже Тишины!

Как Тебя люблю я в Коктебеле,
Как легко дышать моей любви, —
Боже мой, таимый с колыбели, —
На земле покинутый людьми!

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Но земля кончается у моря,
И на ней, ликуя и любя,
Глуби вод и выси неба вторя,
Безконечно верую в Тебя.

Борис чичибабин молитва
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here